– Может, там еще остались, – сказал управляющий. – А эти я нашел возле логова, где живет стая мексиканских волков. Неподалеку от горячих ключей. Знаете те места?

– Ага.

– Трапперы – самые гнусные в мире сукины дети, – добавил Лайл. – Это кем надо быть, чтобы такие штуки на волка ставить? – Он покачал головой и закрыл рот, поскольку не хотел говорить представителю закона, как поступил бы с каждым из этих охотников, поймав на месте преступления. Именно из страха не справиться с собой он и снял все капканы, однако сообщать об этом тоже не собирался.

– Мы, конечно, благодарны вам за помощь, мистер Даггетт, – сказала Джоди.

– Всегда пожалуйста. Надеюсь, вы поймаете мерзавцев.

Лайл помог инспектору отнести капканы в машину, и они исполнили нескольких неловких па, когда Джоди сунулась открыть дверцу одновременно с Лайлом, который счел своим долгом помочь ей в этом (она вроде бы не удивилась, но и не обрадовалась такому проявлению джентльменства, лишь молча стерпела). Теперь управляющий просто стоял на месте, стараясь не думать о том, что больше не понимает, как обращаться с женщинами в современном мире. Особенно с такими умными и, похоже, совершенно равнодушными к нему. Управляющему вспомнилось, как Рената на смертном одре сжала ему руку и заявила, что, оказавшись на небесах, собирается немедленно назначить свидание Джеймсу Дину и что очень рассердится, если Лайл тоже не найдет себе подругу после ее кончины.

– Знаете, очень жалко вашего мужа, – выпалил он, когда гостья потянулась захлопнуть дверцу изнутри.

Луна замерла на середине движения и как‑то странно посмотрела на него со словами:

– Обожаю маленькие городки. Слухи, небось, уже повсюду гуляют.

– Простите, если я сказал лишнее, – покраснел Лайл. – Просто у меня… несколько лет назад я потерял жену и знаю, как это тяжело. Вот и все, что я пытался сказать, чисто по-добрососедски. И совсем не хотел вас обидеть.

Джоди закрыла дверцу, но высунулась в окно и улыбнулась.

– Благодарю вас, – сказала она. – И тоже очень сочувствую вашей потере.

– Рак, – пояснил Лайл. Он не хотел спрашивать, от чего умер супруг профессорши, хоть ему и было любопытно.

– Ужасно, – пробормотала Джоди и смерила Даггетта взглядом, понимая, что от нее ждут ответной откровенности. – Несчастный случай во время скалолазания. Грэм всегда был отчасти экстремалом.

Лайл не знал, что на это сказать. Скалолазание интересовало его не больше чаепития с королевой. Он искренне не понимал, зачем таким нелепым образом испытывать терпение природы.

– Ну, если вам вдруг захочется с кем‑то поговорить… – начал он, с каждым словом чувствуя себя все бо́льшим идиотом. – Нет, я понимаю, у вас и без меня друзья найдутся… но если вам захочется поговорить с тем, кто пережил похожую беду, или просто молча посидеть рядом с таким человеком, вы знаете, где меня найти.

Джоди тепло ему улыбнулась. Казалось, она даже слегка смутилась.

– Наверное, у вас тут в глуши не так уж много собеседников. Вы ведь живете совсем один, – отметила она.

– Я к этому и стремился, – пояснил Лайл. – Но иногда по вечерам мне не хватает компании. И с огородом я толком не справляюсь. Вы бы видели его при Ренате!

– Грядки выглядят вполне ухоженными, – возразила его собеседница.

– Вы любите баклажаны?

– Конечно, – кивнула Джоди.

– Вот и хорошо. Я их терпеть не могу, а Рената обожала. У меня их целая куча, вот-вот перезреют. Если они вам нравятся, буду рад поделиться.

– Нам не положено брать подарки у населения.

– Какой же это подарок! Просто мусор. Вы бы очень меня выручили, – настаивал Даггетт.

Джоди обдумала его слова и наконец пожала плечами.

– Ладно, почему бы и нет?

Лайл нырнул в дом и взял одну из корзинок, хранившихся в шкафу комнаты, где Рената обычно шила. Потом прихватил в кладовке прихожей тканевую салфетку в цветочек. Ему больше не требовались эти вещи, вполне можно начинать от них избавляться. Выйдя в боковую дверь, Даггетт сорвал шесть баклажанов, добавил парочку помидоров и цукини, накрыл овощи салфеткой и через окно машины вручил корзинку Джоди.

– Спасибо, – поблагодарила она, явно удивленная щедростью даров и тем, с какой изысканностью они упакованы.

«Перестарался я, – расстроился Лайл. – Черт его разберет, как теперь ухаживают за женщинами!» А вслух сказал:

– Не позволяйте мне вас задерживать. Просто знайте: если вам вдруг захочется выпить отличного виски в не ахти какой компании, то это ко мне. Заскакивайте.

Джоди засмеялась над такой самоуничижительной характеристикой.

– Похоже, вы себя немного недооцениваете, мистер Даггетт.

– Пожалуйста, зовите меня Лайлом, – попросил он. – И вообще‑то, я хорошо себя знаю. Сомневаюсь, что из меня выйдет достойный собеседник, но я постараюсь.

– Может получиться занятно, – признала Джоди. Теперь она казалась такой же смущенной и растерянной, как он сам.

– Я обнаружил, что с правильным виски почти все становится занятным. – Лайл приподнял шляпу и отступил, чувствуя себя совершеннейшим болваном, который вдобавок отнял у представительницы власти кучу времени своей болтовней о чепухе.

Глава 6

Следующие несколько часов прошли вполне обычно, в рутинной егерской работе. Джоди съездила на озеро Вадито проверить разрешения на рыбную ловлю у десятка-другого одиночек и семей, которые забрасывали снасти в водную гладь. Потом отправилась по вызову в селение индейцев пуэбло Цайи-Пое, где возле казино сбили годовалую оленуху, но не насмерть, и требовалось прекратить страдания животного. Виновник случившегося уехал с места происшествия. Добив несчастное создание, Джоди погрузила тушу в кузов своего внедорожника. Когда у браконьеров конфисковывали добычу, ее обычно держали в морозилке как вещественное доказательство вплоть до вынесения решения по делу. Но если животное сбивал водитель, которого, возможно, никогда не удастся найти, егерь мог забрать тушу себе или пожертвовать в благотворительный продовольственный фонд. У Джоди как раз заканчивалась оленина, и она решила, что мясо ей пригодится. Возможно, она даже отложит немного для Лайла Даггетта, чтобы отблагодарить управляющего за овощи – и не потому, что он ее заинтересовал, просто тут, на севере штата Нью-Мексико, так принято. Во всяком случае, именно этим Джоди оправдывала себя.

Под конец рабочего дня она вернулась в офис, чтобы провести по зуму презентацию для школьников из летнего лагеря в Лас-Крусесе и ответить на их вопросы о разных диких животных, которые обитают в этих краях.

Она уже собирала вещи, чтобы уходить, когда на стационарный телефон позвонил Хафиз. Бекки, которая тоже готова была отправиться домой, приняла вызов и включила