— Я… Лили… Я так рад, что между нами возникло взаимопонимание.

— Питер? — она бросила на него странный заинтересованный взгляд.

Он все же сказал:

— Сегодня полнолуние.

Она качнула головой, соглашаясь.

— И хорошая погода — будет ясно, — продолжил он. — Будут звезды, а значит, будет светло…

— И?

Он решился:

— И я приглашаю тебя на ночную прогулку по кладбищу. Это неопасно для тебя. Я смогу постоять за тебя.

И почему она тогда поверила напыщенному юнцу, уверенному в своих силах? Поверила и пошла… На месте короля, заловившего их тогда после вылазки, он не только бы высказал все, что думал о самонадеянном глупце, но и как родитель запретил приближаться к дочери на пушечный выстрел. А еще… Выпорол бы так, что неделю бы сидеть не смог. Нынешний Питер понимал, насколько рисковал чужой жизнью тот глупец из прошлого…

Он повернул голову на бок и принялся задумчиво водить пальцем по её разгоряченной, чуть влажной коже. Хватит о прошлом! У него есть только этот миг в настоящем.

Губы принялись выцеловывать дорожку вдоль ключицы — волшебство ночи подошло к концу, и сейчас ему нужно было выслушать вердикт Лилиан. Где-то в парке звучали восторженные голоса, крики и смех. Длинная ночь приближалась к кульминации — к встрече Нового года.

Питер заглянул ей в глаза:

— Лили, как ты?

Он до сих пор не мог поверить, что она была его. Только его. Это было так странно — она не пряталась за защитой нижней рубашки, и чувствовать каждой клеточкой тела её обнаженную кожу… Небеса, да даже если сейчас его вытащат из кровати и отправят в Антабер, он не будет ни капли сожалеть о своей жизни.

Она слишком серьезно сказала:

— Это, конечно, не совсем то, что я ожидала…

Питер резко сел в кровати:

— Прости. Я был неправ.

Она обняла его со спины и зашептала в ухо:

— И теперь, чтобы защитить несчастную меня от кошмаров, ты будешь обязан каждую ночь проводить со мной. Иначе я обижусь.

Он повернул голову на бок.

— Ты разыгрываешь меня?

Лили подалась вперед, почти дотягиваясь до его губ:

— Испугался? Я не думала, что боевые маги такие пугливые.

— Лили…

Она быстро поцеловала его в губы.

Часы в холле заскрежетали, набираясь с силами пробить половину двенадцатого.

— Наверное, мне нужно уйти. Не дело, если меня тут застанут. Да и тебе надо показаться на приеме.

— Я в шоке по причине твоей смерти. Имею право быть там, где хочу — а хочу я быть рядом с тобой. Так что переживут они праздничный фейерверк без меня.

— Ты же любила фейерверки.

— И что? Они бывают каждый год, а ты — нет. Хотя… Скоро же первое число! Всего через полчаса! Надо срочно одеваться. — Она вскочила с кровати, босыми ногами шлепая по полу, и собственная разбросанная одежда её не волновала. В Питера полетели его кальсоны, — одевайся!

Она направилась в гардеробную, притаскивая оттуда мужской костюм.

— Лили? — не понял её Питер, спешно застегивая на себе сорочку. — Это не мой размер.

— Это мой размер, — фыркнула она, натягивая белье и мужскую сорочку. Корсет она проигнорировала.

— Лили? Я что-то не понимаю?

— Я приглашаю тебя на романтическое свидание, как ты когда-то.

Странно, но он понял её:

— Кладбище? Ты приглашаешь меня на кладбище?

— Ты статистику по нежити знаешь? Хотя бы за последний год?

— Знаю. В столице уже десять лет ни одного случая нежити… О… О!

Лили довольно улыбнулась:

— Догадливый. А вот остальные не очень. Думают, оно само как-то… А по ближайшим городкам статистику знаешь?

Питер нахмурился, натягивая на себя брюки:

— Отвратительная там статистика. Только неделю назад в Блэкберри эльф знает что творилось. Тогда Вуд еще пострадал.

Лили ткнула указательным пальцем в нос Питера:

— Именно! И тут ты со своим магомобилем мне в помощь.

— Лили… Это как-то…

Она, застегивая сорочку, снова поддела Питера:

— Не бойся, для романтики захватим корзину с едой, колорит обеспечат луна и, быть может, шатальцы. Ты приучил меня быть неприхотливой в романтических порывах.

— Лили… Я тогда волновался — было три случая убийства детей на кладбище… Я не подумал, что ты воспримешь прогулку иначе. Ты тогда вообще заметку в газете читала?

Она улыбнулась:

— Нет! Мне хватило твоего приглашения на романтическую прогулку! В том возрасте это было важнее какой-то газеты.

…Общество было привычным к смерти. Смерти детей из-за потери магии леса. Смерти сыновей в многочисленных войнах. Смерти дочерей в родах… Длительный траур, фотографии пост-мортем, прогулки на кладбищах были повседневностью. Хотя, конечно, не по ночам. И он помнил, как она восторженно замерла возле памятника со склоненным над прекрасной мертвой девой юношей. Светила полная луна, вокруг метались таинственные тени от высоких папоротников. Пахло летом, жарой, усталой землей. Тонкие, еще детские пальцы скользили по белому мрамору:

— Как это прекрасно… Он любил её до самой её внезапной смерти. И будет любить её дальше — вечно, пока Разрушитель не заберет его душу.

— Лили… Ты не чувствуешь магии? — обеспокоенно спросил он — он подозревал, что тут могут быть шептуны — те, кто забалтывал своими загробными историями детей до смерти. Собственно, из-за них он и позвал её сюда — надеялся, что она сможет их вычислить и остановить.

Она обернулась к нему:

— Тут все пронизано магией лю… — И тут она перешла на крик, недостойный принцессы. Она так и сказала потом, извинившись за недостойное поведение. А тогда она визжала при виде вылезающего из могилы шатальца. Ему даже удалось добраться до Питера, отважно закрывшего Лили собой. На память о той встрече ему остались пять мелких, уродливых шрамов от когтей, которыми шаталец пытался вырвать сердце. А потом шаталец взорвался прямо на Питера и на белоснежное, очаровательное платье Лилиан. Он тогда не знал, но она выбирала это платье целый вечер, выведя из себя Диану, уставшую от многочисленных примерок.

А потом из могилы вылезла еще парочка шатальцев — их Лилиан упокоила уже не задумываясь.

…По поводу корзины с едой Лили не шутила. Она села в уже прогретый магомобиль, закидывая на заднее сиденье корзину для пикника.

— Поехали?

— Куда? — уточнил Питер, выруливая на пустую заснеженную дорогу.

— Выбирай сам.