– Через пару недель? – переспросила она.

– Это совсем недолго.

– Я не могу жить две недели словно в аквариуме, когда тебя видно со всех сторон! Особенно ночью. Да и днем… Только посмотри на эти окна на другой стороне улицы – оттуда все видно как на ладони.

– Можно купить легкие временные экраны или ширмы и передвигать их с места на место по мере надобности. Завтра я их закажу.

Джемма смерила его взглядом. В ее глазах отчетливо читались разочарование и презрение. Мышцы на шее Эдама напряглись, но он продолжал играть свою роль.

– Та-дам!.. – воскликнул он с фальшивой улыбкой циркового иллюзиониста и театральным жестом пригласил ее в комнату. – Это твой рабочий кабинет и домашняя студия, оборудованная всем необходимым. Твое личное пространство, оно же – будуар прекрасной женщины.

Джемма некоторое время разглядывала белую мебель, белый блестящий стол размером с айсберг, который потопил «Титаник», и на стене – огромный плакат с церемонии вручения премии за лучший подкаст, которая прошла в Лас-Вегасе в прошлом году. На этом общеконтинентальном мероприятии Джемма удостоилась почетной грамоты за подкаст в стриминговом сериале, занявшем первое место в своей тематической категории.

Рядом со светло-розовым вертящимся рабочим креслом стояли две собачьи лежанки, выполненные в той же цветовой гамме. Кольцевой светильник, микрофон, огромные изогнутые мониторы и системный блок – все выглядело новеньким и блестящим. В углу виднелся модерновый газовый камин. Высокие французские окна вели в крошечное персональное патио, отгороженное от улицы сплошным забором из листового металла, гарантировавшим некоторое уединение.

Шагнув к книжным полкам, Джемма кончиками пальцев коснулась фотографий детей и всех собак, когда-либо освящавших дом Спенглеров своим присутствием. В промежутке между полками была установлена крошечная видеокамера системы «Пет-гард» с широкоугольным объективом, которая передавала изображение непосредственно в Сеть. Это была новейшая модель, и Джемма знала, что, помимо слежения за поведением животных, систему можно запрограммировать на то, чтобы в определенные часы выдавать домашним любимцам лакомства, лекарства или витамины.

Эдам заметил появившуюся на губах жены улыбку и тихонько вздохнул с облегчением.

– Еще одну камеру я установил в гостиной, – сказал он. – И еще одну – в нашей спальне наверху.

Ему было хорошо известно, что Джемма любит приглядывать за Бу и Свити, когда ее нет дома.

Подойдя к окну, Джемма выглянула на улицу. Взгляд ее непроизвольно устремился на окна квартир в здании на другой стороне.

– Когда кусты немного подрастут, ничего не будет видно, – подсказал Эдам, догадавшись, о чем она подумала. – Впрочем, жалюзи установят еще скорее.

Джемма обернулась и, прижавшись к нему, поцеловала в щеку.

– Спасибо, – шепнула она ему прямо в ухо. – На самом деле мне все очень нравится. Очень-очень! Ты прекрасно поработал.

Ее улыбка, интонация, ее горячее дыхание заставили Эдама испытать приступ желания. Взяв ее лицо в ладони, он поцеловал Джемму в губы, отчего по его спине побежали мурашки. Когда она почти сразу откликнулась на это невысказанное предложение, Эдам почувствовал легкое удивление, которое, однако, быстро сменилось ощущением жаркой тяжести внизу живота, и он поцеловал ее еще крепче, одновременно подталкивая к большому мягкому креслу напротив камина.

Джемма слегка упиралась, но больше для вида, и Эдам, просунув руку ей под блузку, расстегнул лифчик. Когда его пальцы коснулись ее соска, тот был напряжен и тверд, и Эдам понял, что уже не сможет остановиться. Просунув язык ей в рот, он заставил Джемму опуститься на кресло. Погружаясь в мягкую подушку сиденья, она негромко застонала и раздвинула ноги ему навстречу.

– Нужно обновить наш дом, – прошептал Эдам, ненадолго отрываясь от ее губ. – Сделать его по-настоящему нашим…

Вместо ответа Джемма подняла руки, чтобы расстегнуть ремень и молнию на его джинсах. Как только это было сделано, Эдам торопливо избавился от остальной одежды, она сделала то же. Прошло уже несколько месяцев или даже лет с тех пор, как Джемма в последний раз реагировала на него подобным образом, и сейчас Эдам мог думать только о предстоящем физическом наслаждении. Джемма развела бедра еще шире и слегка надавила ему на поясницу, приглашая Эдама войти в нее. Дрожа, словно в лихорадке, он сделал выпад, задвигался ритмично и мощно, постепенно наращивая темп. Его дыхание сделалось неровным и хриплым, глаза остекленели, когда он впился руками в ее бледные бедра, разводя их еще шире.

Джемма под ним вдруг напряглась, застыла.

– Эдам!.. – тревожно шепнула она.

– Что? Что такое?

– Вон там, на другой стороне!.. Верхний этаж. Там в окне – женщина. Она смотрит на нас!

Стараясь справиться со жгучим разочарованием, Эдам обернулся через плечо. На другой стороне улицы в распахнутом окне на третьем этаже колыхнулась на ветру белая занавеска.

– Я никого не вижу, – сказал он, но Джемма уже выбралась из-под него и теперь собирала разбросанную по полу одежду. Прыгая на одной ноге, она торопливо одевалась.

Возбуждение еще не оставило Эдама, его член был напряжен и готов к действиям.

– Ты уверена, Джем? Я…

– Конечно, уверена! – отрезала она. – Я хорошо ее разглядела. У нее был бинокль.

– Да ладно тебе! Женщина с биноклем?..

– Ничего не «да ладно»! – Она на мгновение перестала одеваться и ткнула в него пальцем. – И не смей этого делать!

– Делать что?

– Не смей смотреть на меня так, словно у меня приступ паранойи.

– Джемма, ради всего святого…

Но она уже выбежала из студии. Бу и Свити последовали за ней.

– О господи!.. – выдохнул Эдам, бросаясь на светлое кожаное сиденье кресла.

Некоторое время он сидел неподвижно и только смотрел на окна в здании напротив. Занавеска, увиденная им в первый раз, колыхалась под легкими порывами ветра, но в окне – он мог в этом поклясться – никого не было.

Никакой женщины с биноклем.

До упомянутых событий

Хлоя отпрянула от окна, спрятавшись за занавеской. Ее сердце громко стучало – сцена, которую она только что подсмотрела в мамин бинокль, привела ее в приподнятое настроение. Новые соседи оказались эксгибиционистами с высоким либидо и полным отсутствием стыдливости, не говоря уже о жалюзи или занавесках! Все это сулило ей недели и месяцы увлекательных наблюдений, при мысли о которых она почувствовала что-то вроде счастья. В любом случае теперь ей будет чем себя занять, пока она сидит с матерью или рисует за своим крошечным столиком у окна спальни.

Да, появление таких соседей наверняка внесет желанное разнообразие в ежедневную рутину и сможет отвлечь от гнетущих мыслей о скорой смерти Рейвен, о неизбежности которой Хлоя думала каждый день, мысленно молясь об отсрочке.

Похожая