Илья, который был за рулём, время от времени поглядывал на них. Его лицо на мгновение смягчалось при взгляде на подростков, а потом снова становилось жёстким, будто он одёргивал себя за проявление слабости. Грузовик рычал и подпрыгивал на ухабах, виляя между брошенных машин и обломков мусора.

— Вам по сколько лет-то? — спросил Илья, на секунду оторвав взгляд от дороги. Его голос, привыкший отдавать приказы, прозвучал неожиданно мягко.

Пашка нахмурился, крепче сжал руку Яны.

— По шестнадцать. Скоро семнадцать. У нас день рождения в одном месяце, в декабре, — ответила Яна, чуть улыбнувшись. В её улыбке читалась смесь детской наивности и взрослой усталости, след пережитого кошмара. — Мы в одном классе, вот и… — она запнулась, не договорив.

— А-а-а, так вы дети ещё, — задумчиво протянул Илья. — А родители где? Не выжили?

Теперь нахмурилась Яна. Её глаза потемнели, а губы сжались в тонкую линию.

— Нет! — резко ответил Пашка, опередив Яну. — Не знаем мы, что с родителями. На экскурсии с классом были, когда всё случилось. С нами учитель была, а потом… потом всё понеслось. — Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

Илья замолчал, ему стало неловко за свой вопрос. Он кашлянул, потёр щетину и уставился на дорогу. В кабине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только гулом двигателя и стуком колёс.

— А у вас есть семья? — вдруг спросила Яна, глядя на Илью своими большими глазами, в них читалось искреннее участие, будто она забыла на мгновение о собственных бедах.

Илья покачал головой. Его взгляд на секунду затуманился, словно он увидел что-то далеко позади, в прошлом.

— Нет, один я. Мать давно умерла. А своей семьи не было никогда. Работа, дела… всё откладывал на потом. А потом вот — апокалипсис. И «потом» не наступило. — Он усмехнулся горько, без смеха.

Яна отвела взгляд, уставившись в окно. За стеклом мелькали унылые пейзажи: заброшенные дома с выбитыми окнами, заросшие газоны, брошенные автомобили, покрытые пылью и паутиной. Пашка обнял её и прижал к себе покрепче, она положила голову ему на плечо. Его куртка пахла дымом и металлом, запахами нового мира.

Остаток пути прошёл в молчании. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Где-то вдали показались огни лагеря, мерцающие точки в наступающих сумерках. Илья сжал руль чуть сильнее, а подростки, прижавшись друг к другу, смотрели вперёд, туда, где начиналась их новая жизнь.

* * *

Сергей, прижавшись к борту грузовика в кузове, смотрел, как Никита держит Марселя. Кот вздрагивал при каждой сильной тряске и изредка шипел, выгибая спину. Его зелёные глаза сверкали в полумраке кузова, а усы нервно подрагивали.

— Тихо, Марсюша, тихо, — приговаривал Никита, ласково поглаживая кота между ушами. Его голос звучал мягко и успокаивающе, почти напевно. — Скоро уже приедем.

Кузов грузовика был наполовину заполнен вещами: завёрнутые в брезент матрасы, ящики с консервами, связки одеял, всё это покачивалось и постукивало друг о друга при движении. Над головой хлопал тент, пропуская редкие лучи осеннего солнца, они падали на лицо Сергея, создавая причудливую игру света и тени.

— Ник, как думаешь, в этом лагере безопасно? — спросил Сергей, поёжившись от пронизывающего ветра. Он подтянул колени к груди и обхватил их руками, пытаясь согреться.

Никита поднял взгляд. Его лицо, обычно оживлённое и улыбчивое, сейчас выглядело задумчивым и усталым. В уголках глаз залегли глубокие тени, а на щеке виднелся свежая царапинка.

— Не знаю, Серый. Я уже вообще не уверен, что где-то теперь безопасно, — он на мгновение замолчал, прислушиваясь к гулу двигателя.

— Дааа, — задумчиво сказал Сергей. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Безопасность теперь стала недосягаемой. Если не мертвецы, так живые беспределят. Викинг этот… тоже мутный какой-то… У него взгляд такой… холодный. И улыбка эта его, будто маска.

— В каком смысле мутный? — переспросил Никита, поудобнее устраивая Марселя на коленях. Кот, почувствовав тепло и заботу, начал тихо мурлыкать.

— Нууу, не знаю, как это объяснить, но не нравится он мне. Предчувствие нехорошее какое-то, — сказал Сергей, снова взъерошив себе волосы. — В нём есть что-то… расчётливое. Как будто он всё просчитывает на несколько шагов вперёд, а мы — просто фигуры в его игре.

Сергей посмотрел на дорогу, бегущую за ними. Асфальт был изрезан трещинами, кое-где пробивалась трава, а вдоль обочины стояли кое-где машины: заброшенные, с пустыми глазницами окон, с распахнутыми дверцами. Деревья по краям дороги уже почти сбросили листву, и их голые ветви скребли по небу, словно чьи-то костлявые пальцы.

Тент над головой хлопал от осеннего промозглого ветра, который пробирал до костей, несмотря на тёплую куртку. Где-то вдали раздался отдалённый вой. Сергей невольно вздрогнул и плотнее прижался к борту.

Никита больше ничего не сказал, лишь крепче прижал к себе Марселя. Кот на мгновение открыл глаза, посмотрел на Никиту своим мудрым кошачьим взглядом, будто говоря: «Всё будет хорошо», и снова задремал.

Грузовик продолжал катиться вперёд, подпрыгивая на неровностях дороги. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тускло-оранжевые тона. Где-то впереди ждали новые испытания, новые люди и новый дом, если, конечно, лагерь Викинга действительно окажется тем убежищем, которое им нужно.

* * *

За двумя грузовиками ехала потрёпанная «Нива» — её кузов был покрыт царапинами и пятнами ржавчины, а лобовое стекло украшала паутина мелких трещин. За рулём сидел Дмитрий, крепко сжимая руль. Его пальцы слегка подрагивали от внутреннего напряжения, которое не отпускало его с момента исчезновения Ани. Рядом на пассажирском сиденье расположился Денис, он то и дело поглядывал на друга, стараясь уловить малейшие изменения в его настроении.

Сзади сидели Карина и Егор. Егор был погружён в себя, после смерти деда он почти не разговаривал. Его плечи ссутулились, а взгляд, устремлённый в окно, казался пустым и отрешённым. Карина пыталась растормошить его: то тихонько заговорит, то легонько коснётся плеча, то покажет что-то за окном, но пока ничего не получалось. Она с грустью смотрела в окно, на мелькающий пейзаж. Елена сказала, что ему нужно время и Карина верила, что скоро Егор снова начнёт улыбаться.

— Ден, хочу тебя попросить, держи ухо востро в лагере, — тихо сказал Дмитрий, не отрывая взгляда от дороги. Его голос звучал приглушённо.

Денис удивлённо перевёл взгляд с дороги на друга:

— Почему? Что не так? — спросил он, нахмурив брови.

— Викинг этот… непростой мужик. Не такой, как Илья. Этому палец в рот не клади — съест целиком и не подавится, — ответил Дмитрий. Он