— Я рад, что вы приняли решение, — сказал Викинг, протягивая руку. Его ладонь была широкой и грубой. — У нас есть место для всех. И для поисков вашей… женщины тоже. Мои люди помогут.

Дмитрий огляделся. В глубине зала несколько человек собирали то, что ещё оставалось на стеллажах.

— Я хочу, чтобы вы знали, — Дмитрий не пожал руку, только посмотрел в глаза. Его голос звучал глухо, но твёрдо. — Я буду искать её. Каждый день. Это не обсуждается.

Викинг на мгновение замер, оценивающе глядя на Дмитрия. В его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения к этой непреклонности, но тут же скрылось за привычной маской властности. Он опустил руку, но не отвёл взгляда.

— Я и не обсуждаю, — произнёс он с кривой усмешкой. — Делайте, что хотите. Главное не мешайте общей работе. У нас тут не курорт, а крепость. Каждый должен вносить вклад.

Они ударили по рукам. Ладонь Викинга была твёрдой, хватка железной, почти вызывающей. Дмитрий почувствовал, как под кожей пробежал холодок: он заключает сделку с дьяволом, но выбора не было. Ферма погорела, Виктор погиб, запасы таяли. Нужно было двигаться дальше. Хотя бы ради тех, кто остался — ради Карины, Дениса, Елены и всех остальных, кто доверял ему.

Викинг заметил его взгляд и усмехнулся:

— Не беспокойтесь, места хватит. Только помните: правила здесь мои. Вы теперь часть системы.

Дмитрий молча кивнул. Он вышел через главный вход, который теперь служил воротами в новый мир. Перед ним раскинулся город, заброшенные здания, заросшие газоны, брошенные машины, начавшие покрываться ржавчиной. Но где-то среди всего этого была Аня. И он найдёт её, несмотря ни на что.

Викинг смотрел вслед Дмитрию, тот шёл к выходу, ссутулившись, но с той упрямой постановкой плеч, которая говорит о несгибаемой воле. В груди Викинга шевельнулось что-то отдалённо напоминающее уважение, но быстро утонуло в холодной расчётливости. Всё шло по плану. Поселение растёт, значит, растёт и сила. Больше рук — больше припасов, больше охраны, больше влияния. Это хорошо. Он удовлетворённо улыбнулся, и на мгновение морщины на его лице разгладились, придав ему почти добродушный вид, но только на мгновение.

— Илья, — негромко, но властно произнёс Викинг, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры Дмитрия, — возьми ещё бойца и грузовики, поедете на ферму, поможете с переездом. Разместишь всех в общежитии, Тамара поможет. А я с группой Соколова поеду на склады. Всё же думаю, там есть что взять.

Илья, стоявший чуть в стороне у стеллажа с консервами, выпрямился. Он выслушал приказ, молча кивнул и отправился выполнять поручение. Но на душе у него было скверно. Подталкивать людей к переезду такими способами — через пожар, через потерю дома, ему казалось неправильным. В памяти всплыли лица фермеров: усталые, измождённые, но сплочённые. Они держались друг за друга, а теперь вынуждены были искать приют здесь, под властью Викинга.

Пока Илья шёл к выходу, он невольно бросил взгляд на карту, разложенную на кассовом аппарате. Всё было просчитано, всё подчинено одной цели — расширению.

— Соколов! Поехали, — громко крикнул Викинг и, развернувшись, широко зашагал к выходу. Его тяжёлые ботинки гулко стучали по плиточному полу супермаркета, отбрасывая эхо между рядами пустых полок.

Соколов оторвался от проверки оружия. Он перекинул автомат через плечо, хлопнул Илью по плечу и хрипло бросил:

— Ну что, брат, опять в бой?

Илья лишь кивнул, пытаясь отогнать тревожные мысли. Он знал: спорить с шефом бесполезно. Викинг не терпел возражений, а те, кто пытался идти против него, быстро исчезали то ли отправлялись в самый опасный рейд, то ли просто «решали свои вопросы» где-то за пределами поселения.

Викинг уже стоял у выхода, в проёме массивной двери, обрамлённой металлическими пластинами. Он обернулся, окинул взглядом зал, стеллажи, людей, припасы и удовлетворённо кивнул сам себе.

— Поехали, — повторил он. — Время тоже ресурс. А ресурсы нельзя тратить впустую.

За дверью их ждал серый день: затянутое тучами небо, запах гари вдалеке и город, застывший в хрупком равновесии между выживанием и гибелью.

* * *

Переезд занял два дня — два бесконечных дня, выматывающих душу и тело. Грузовики, набитые под завязку скарбом, пахнущим гарью и сырой землей, угрюмыми людьми, медленно ползли по разбитым дорогам. Их гулкое, надсадное рычание спугивало с черных веток воронье, но птицы не улетали далеко, лишь тяжело перепархивали, провожая колонну хриплым карканьем. Под колесами хрустел гравий, а иногда тонкий ледок в глубоких, полных грязи колеях. Резина шуршала по опавшей листве, превратившейся в гнилую труху. Дорога петляла, объезжая брошенные машины, они застыли на обочинах, словно мертвые звери, застигнутые врасплох.

Лес вокруг стоял голый, абсолютно черный, будто его мазнули углем по серому холсту неба. В воздухе чувствовался сырой, тяжелый запах дождя, перемешанный с прелым духом опавшей хвои и отчетливым, тревожным холодом приближающейся зимы — той самой, что обещает быть долгой и беспощадной.

Ольга сидела в кузове головного грузовика, привалившись спиной к шершавым, пахнущим пылью мешкам с крупой. Каждая выбоина дороги отдавалась тупой болью в позвоночнике, но она терпела. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в борт, она смотрела, как мелькают за бортом стволы деревьев, сливаясь в сплошную черно-бурую полосу. Ветер трепал выбившуюся из-под шапки светлую прядь, и та неприятно липла к пересохшим губам.

Рядом, на перевернутом пустом ящике устроился Семён. Его узловатые руки с въевшейся под ногти грязью спокойно лежали на коленях. В отличие от остальных в кузове, лицо Семёна было удивительно безмятежным. Он смотрел в одну точку перед собой, и в глубине его белесых глаз плескалась странная, кошачья удовлетворенность.

— Ты довольна? — спросил он тихо, почти не разжимая губ, чтобы порыв ветра не унес слова к ушам сидящих впереди людей.

Ольга перевела взгляд на него. Холодный воздух обжигал легкие изнутри, но она не чувствовала озноба, только ровное гудение крови в висках.

— Да, — ответила она, и в голосе её не было ни тени сомнений, лишь глухая, каленая решимость. — Всё идёт по плану. Лучше, чем я думала.

Семён чуть склонил голову набок, и в уголках его рта зазмеилась усмешка, острая и понимающая.

— Викинг ждёт тебя, — сказал он, и слово «ждет» прозвучало весомо, как удар ножа по столу. — Говорит, ты ему понравилась.

Ольга почувствовала, как по спине, прямо по позвоночнику, от шеи до копчика, пробежал холодок, острого, пряного предвкушения. Викинг. Одно имя