Гасан резко скомандовал остановку, и, как только грузовик с визгом тормозов встал на относительно безопасном расстоянии от огня, он стремительно выскочил из раскалённой кабины на свежий воздух, благоразумно стараясь не прикасаться голыми руками к дверным ручкам — те были раскалены от адского жара и ещё не успели остыть. Вслед за ним потянулись и остальные выжившие бойцы, один за другим, шатаясь от пережитого стресса и перегрева. Многие тут же рухнули на землю, жадно глотая свежий воздух, словно утопающие, вынырнувшие на поверхность в последний момент перед смертью.

Гасан молча оглядел своих людей. Из пятидесяти двух «воронов», с которыми он вошёл в этот проклятый город, осталось всего четырнадцать. Четырнадцать измотанных, обожжённых, израненных бойцов, многие из которых едва держались на ногах. Некоторые молча лежали с перекошенными от боли лицами. Руки у Гасана предательски дрожали — от ярости, от бессилия, от осознания масштаба потерь. Тридцать восемь человек. Тридцать восемь братьев, которых он привёл сюда и не смог вывести обратно.

— Командир… — хрипло произнёс Азис, водитель, выбираясь из кабины. Его лицо покрывала сажа, а борода наполовину обгорела с правой стороны. — Что теперь?

— Псих долбаный, — пробормотал Гасан скорее для себя, чем отвечая Азису. — И впрямь победил по очкам… Нужна поддержка, надо вызвать братьев. После таких потерь я просто не могу его упустить. Слышишь, Азис? Мы не можем отпустить эту тварь. Но сами мы сейчас не справимся, нам нужно подкрепление… и я знаю, где его получить.

Гасан достал из кармана редкую и ценную штуковину — спутниковый «Иридиум». В записной книжке нашёл нужный номер и, внутренне скривившись от необходимости просить о помощи, нажал вызов.

Абонент на том конце взял трубку только на втором десятке гудков.

— Кого там черти принесли, я занят!

— Ивлет, брат, это Гасан. Мне срочно нужна помощь. И как раз там, где ты сейчас…

Джей

Колонна шла по трассе на приличной по нынешним меркам скорости — километров шестьдесят в час, не меньше. После Приморска всем хотелось оказаться как можно дальше от воронов и этой жуткой арены, в которую Туз превратил город. В прошлый раз мы с Вовкой не рискнули ехать по этому шоссе, уж больно оно было узким, и, если образуется хоть мало-мальский затор — всё. Амба.

Сейчас такого выбора у нас не было — удобную трассу на Бадатий, где мы разжились тогда «штайером», видели вертолёты «Меднанотех» и где происходили прочие, куда менее приятные приключения, надёжно перекрыли от нас «вороны». Так что оставалась только старая дорога вдоль моря, по которой и топила наша колонна, наплевав на безопасность движения и возможные проблемы.

Дорога, кстати, довольно активно использовалась — песок, грязь и ветки с неё кто-то регулярно счищал, сваливая на обочинах в кучу. Ветер постепенно уносил эти кучи вниз, в пропасть. Но часть мусора всё равно оставалась.

Что характерно, спешка не привела ни к чему хорошему. Громкий «бах», который было слышно через рёв двигателей, и следом матерно-испуганные вопли Пейна. Пикап опасно завихлял по трассе, высекая искры из асфальта правым задним колесом. Серёга закрутился в своём «вороньем гнезде», выискивая, откуда прилетело, но ничего не увидел. Об отсутствии угрозы сообщил и отец Николай, тоже водящий стволом ПК по сторонам.

Всё оказалось, правда, куда более тривиально — Пейн поймал задним колесом кусок зазубренного железа с обочины и в клочья порвал покрышку. Это было бы мелочью, если бы не повреждения диска, потёкшее от удара масло из сальника полуоси… в общем, ковырялись мы с час, наверное. Очень хотелось бросить пикап к чертям, но я понимал, что это приведёт к падению огневой мощи колонны на треть. А нас и так мало. И мы сильно потрепаны.

Пикап… он и так дышал на ладан, движок терял масло даже не каплями, а тонкой струйкой. При каждом переключении коробки раздавался скрежет. И я даже не хотел задумываться о том, что вытекающее из сальника масло — это масло заднего моста, и рано или поздно под такими нагрузками мост просто заклинит. Машина в принципе была не в лучшем состоянии, мы же её трофеем взяли, вместо раздолбанной переделки из китайского джипа с дебильной турелью на подвесе. Эх, её бы Диляверу, вот он бы оторвался. Но сомневаюсь я, что доедет эта груда металлолома, ой сомневаюсь.

«Икс» скоро потеряет передний мост — это ощущалось и во время движения, особенно когда мы трогались, и в том гуле, который периодически переходил в визг, стоило разогнать его до скорости выше 60. Всё-таки броня даёт слишком много нагрузки, да и пользовали мы его нещадно.

МПЛ в принципе ведёт себя странно. Скорость еле держит, из трубы дым валит так, как будто мы на паровозе едем, а не на грузовике. Вроде бы он разработан как раз для того, что ему приходится преодолевать, но… видимо, никто не проводил стресс-тестов по-настоящему. Да и понятно… грохнуть машину стоимостью в миллионы «вечнозелёных президентов» никому не хочется. Вот и вышло так, что она, конечно, красивая, с виду и по документам сверхпрочная, проходимая и непробиваемая.

Только вот за какую-то тысячу километров — коробка потекла, из трёх ведущих мостов работает только два. Про таран лучше вообще забыть, после удара по баррикаде на мосту балку-усилитель почти вырвало из креплений, а ведь именно на ней держится передняя часть подрамника. Вырвет её — вырвет подрамник, а с ним и опоры для колёс, и дальше грузовик просто никуда не поедет без серьёзного ремонта. В нашем случае — никогда.

В общем, когда мы тронулись, нервы у меня были и так ни к чёрту. Пикап сдыхал. «Икс» сдыхал. МПЛ, казалось, тоже держался на честном слове и изоленте. Как и мы все, если не свалим отсюда. Как Инга… Чёрт, не думать об этом. И всё время казалось, что спину сверлит этакий злобный взгляд.

Я не любил это чувство. Когда ощущаешь, что за тобой следят, но не видишь, откуда ударят. «Вороны» были где-то рядом, я это чувствовал нутром. Слишком много следов свежих покрышек на асфальте, в паре мест, где на трассе имелись этакие «карманы», я видел их опознавательный знак с ставшей просто ненавистной мне птицей в круге. А ещё — кучи окурков и следов жизнедеятельности не слишком цивилизованных существ. «Вороны» контролировали эту территорию, и мы были здесь чужими.

Во