— У нас планы. — Она не дает мне возразить, просто продолжает говорить, собирая свою сумку и наши телефоны. — У футболистов тренировка. Марли ждет нас там.

Я резко подскакиваю.

— Ни за что.

Лидия игнорирует мой протест. Раздается дребезжание таблеток, и, словно по волшебству, на ее ладони появляется обезболивающее, а в другой руке — бутылка воды. Она протягивает мне и то, и другое.

— Тебе нужно, чтобы я принесла список «за» и «против» с холодильника?

Я фыркаю.

Лидия всерьез наклеила чертов список на холодильник, когда узнала, что я на днях сбежала из библиотеки. Она не знает, почему я струсила, но это не имеет значения.

Я тихо рычу себе под нос.

Во мне еще осталась крошечная доля страха, которая мешает выяснить, кто запер меня в том здании, или хотя бы стать сильнее на случай, если я так его и не найду.

Не говоря ни слова, я забираю у Лидии таблетку и глотаю ее.

Затем с трудом опускаю ноющие ноги с дивана и вздыхаю, видя ее довольное лицо.

— Ладно, — говорю ей. — Но мы не будем сидеть рядом с фанатками.

Они ходят на каждую тренировку, и я отказываюсь, чтобы меня к ним причисляли.

Лидия смеется.

— Не хочешь, чтобы тебя называли фанаткой, но при этом скоро будешь встречаться с квотербеком.

Ее смех не стихает, даже когда мы выходим за дверь.

* * *

Холодный воздух и жесткие трибуны — идеальный рецепт для адской боли. Даже после таблетки мне все еще некомфортно. Но я отказываюсь стоять рядом с девушками, которые визжат от восторга каждый раз, когда Торн хотя бы моргнет. Так что приходится терпеть неудобные скамейки.

— Надеюсь, он не ждет, что я буду вести себя, как они, — шепчу я.

Марли прячет смех за стаканчиком горячего кофе.

Лидия наклоняется ближе:

— Он, скорее всего, захочет, чтобы ты надела его майку.

Марли бросает на нас взгляд.

— Да ладно, помнишь, как Бен пытался заставить ее надеть свою майку, и они устроили жуткий скандал?

Я пожимаю плечами.

— Зато я сыграла лучший матч в своей жизни после той ссоры.

Мои эмоции — мое топливо, а в тот вечер я была в ярости.

Лидия толкает меня плечом.

— Но у вас же сделка. Тебе придется играть свою роль, если хочешь вернуться в команду.

Нервы сжимают живот, когда я краем глаза смотрю на поле. Торн, тренирующийся в футболке с коротким рукавом, несмотря на холод, отступает назад и бросает идеальную спираль одному из раннинбеков12.

Крики девушек с боковой линии разносятся по воздуху, и Торн поворачивается к ним.

Я морщусь, когда они начинают визжать еще громче из-за его внимания.

— Тренеру стоило бы закрыть доступ на тренировки, — бормочу я.

— Если бы он так сделал, этого бы не случилось.

Я слежу за взглядом Лидии, и пульс тут же учащается.

— Что он творит? — шиплю я сквозь зубы.

Торн, прямо посреди тренировки, несется к трибунам, и смотрит прямо на меня.

Я хватаю Марли за ногу.

— Пристрелите меня.

Она смеется и снова прячет лицо за стаканчиком.

Лидия отклоняется назад, чтобы поговорить с Марли через меня:

— Может, запишем это на видео?

Я не свожу глаз с Торна, пока они перешептываются у меня за спиной. Он подпрыгивает, хватается за перила и подтягивается, чтобы забраться на трибуны. Затем наклоняется через барьер и ухмыляется мне.

— Брайар Харт, — протяжно произносит он. — Чем я заслужил удовольствие видеть тебя на своей тренировке?

Началось.

Я закусываю нижнюю губу. Уверена, что вся футбольная команда уставилась в нашу сторону, как и эти самозваные чирлидерши.

Лидия толкает меня локтем.

— Да, — выпаливаю я.

Шея мгновенно вспыхивает жаром.

Брови Торна взлетают к линии волос, покрытых испариной.

— Да?

Его теплый взгляд скользит к Лидии, затем к Марли и снова возвращается ко мне. Он прищуривается, будто не до конца верит в то, что услышал.

Я киваю.

Мы только что провели немой диалог?

— Готова сделать это официальным? — Уголок его идеальных губ приподнимается в полуулыбке.

По спине пробегает дрожь сомнения. Я расправляю плечи:

— И что это значит?

Тренер зовет его, но Торн делает вид, что не слышит. Почему-то это заставляет меня нервничать. Я резко встаю и подхожу ближе. Между нами теперь только металлическое ограждение, отделяющее трибуны от поля.

— Это значит, что я собираюсь сделать тебя своей, Брайар.

14. ТОРН

Тренер выкрикивает мое имя где-то сзади, но я не реагирую. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это Брайар, холодные металлические перила под руками и то, как она вдруг прикусывает губу, словно чертовски стесняется.

Но она не из застенчивых.

Тогда, может, нервничает?

— Сохрани мой номер, — говорю я ей.

Она медленно кивает, все еще под впечатлением от моих слов.

Я диктую цифры, пока она сохраняет контакт, а затем протягиваю руку. Не к телефону. К ней.

Я отлично понимаю, что это еще одно испытание. Не только для нее — чтобы проверить, согласится ли она, сделает ли еще один шаг навстречу моему предложению. Но и для меня.

Вдруг мое отсутствие отвращения к ее прикосновениям до сих пор было просто случайностью?

Тогда вся эта затея станет еще более… мучительной.

Но отступать уже нельзя. Особенно сейчас, когда тренер и вся команда, наверное, пялятся на меня, как на последнего мудака или слабака. Или кем они там меня назовут, думая, что я их не слышу. А может, и прямо в лицо скажут.

Должна же быть причина, по которой она пришла на мою тренировку. Появление на матче, да еще в майке другой команды, это одно. Но тренировка? Те девушки, что приходят сюда хихикать как ненормальные или визжать при каждом броске, сводят меня с ума.

Но Брайар… Ее присутствие сбивает меня с толку.

Она не фанатка.

Она не млеет от меня… хотя, если честно? Я бы этого хотел. Хотя бы раз.

После ее внезапного ухода из библиотеки у меня было несколько спокойных дней. Ладно, вру. Они были унылыми. До тошноты скучными. Но не спокойными. Потому что я только и думал о том, что рано или поздно придется объясняться с родителями, когда правда всплывет.

И что, если Брайар откажется, это случится очень скоро.

Звонила мама, и я увиливал от вопросов. С отцом и вовсе сократил разговор, сославшись на встречу с преподавателем.

Столько лжи.

А теперь...