Потом он встал, снова оделся, зашел в спальню проверить, как там дед, а затем вышел из дома бродить по ночным улицам. Пересек железнодорожные пути, отправился в южную часть Холта, ходил по темным тротуарам мимо тихих домов.

40

Было уже поздно, хоть и не за полночь, когда Рэймонд вышел из дома Роуз к своему пикапу. Они снова ходили ужинать в кафе «Колесо телеги», и в этот раз там было еще больше народу, но это было неважно: они хорошо провели время, а потом приехали к ней домой, пили кофе и занимались любовью. Теперь он собирался домой. Стояла чудесная весенняя ночь, Рэймонда переполняло удовольствие, он чувствовал себя безмерно счастливым. Он завел пикап и с теплом думал о Роуз, а затем свернул за угол и увидел мальчика, который стоял на светофоре и ждал, когда он проедет. Рэймонд узнал его и остановился.

– Сынок, это ты?

Мальчик не ответил.

– Ди-Джей, это ведь ты?

– Да, это я.

Он стоял на краю тротуара, держа руки в карманах пальто.

– Что ты тут делаешь? – спросил Рэймонд. – Все нормально?

– Нормально.

– Куда ты идешь?

– Просто гуляю.

– Что ж.

Рэймонд оглядел его.

– Почему бы тебе не сесть ко мне, я довезу тебя до дома. Уже поздно.

– Я пока не собираюсь домой.

– Ясно.

Рэймонд продолжал разглядывать его.

– Тогда залезай, мы немного покатаемся.

– Вам, возможно, куда-то надо.

– Сынок, мне сейчас никуда не надо. Буду рад компании. Так что запрыгивай.

Мальчик посмотрел на него. Отвернулся, оглядел улицу. Стоял так какое-то время, глядя в никуда. Рэймонд ждал. Затем мальчик обошел пикап спереди и уселся на пассажирское сиденье.

– Ты просто гуляешь. Верно? Дышишь воздухом.

– Да, сэр.

– Что ж, ночка сегодня чудесная.

Рэймонд завел пикап и выехал из темного района на Мэйн-стрит, повернул на юг, миновал машины старшеклассников, закрытые магазины и кинотеатр, в котором уже закончился последний сеанс. Когда они проезжали мимо таверны, мальчик пристально рассматривал здание, затем повернулся, чтобы еще раз взглянуть на него через заднее окно. На шоссе Рэймонд свернул на запад, оставив позади «Легион» и кафе «У Шаттук», где люди ждали в автомобильной очереди под длинным жестяным навесом, и выехал из города.

– Хочешь просто покататься? – спросил Рэймонд. – Так тебе подойдет?

– Да, сэр.

– Я не против. Открой окно, если хочешь подышать свежим воздухом.

Мальчик опустил стекло, они ехали дальше. Фонари во дворах на фермах были рассеяны по темным открытым полям, и через каждую милю гравийные дороги пересекали шоссе с юга на север, а по бокам дороги уже колосились молодые весенние сорняки. Кролик прошмыгнул по шоссе прямо перед машиной, юркнул в сорняки, только белый хвостик мелькал, пока он скакал.

Рэймонд посмотрел на мальчика.

– Что, думаешь, его испугало, чего выскочил на шоссе?

– Откуда мне знать.

Мальчик смотрел прямо на дорогу.

– Сынок, тебя что-то беспокоит? – спросил Рэймонд. – Ты выглядишь немного расстроенным.

– Возможно.

– Похоже на то. Может, хочешь рассказать об этом?

– Не уверен.

– Ну, я точно готов слушать. Если хочешь, попробуй.

Мальчик отвернулся в сторону бокового окна, фары освещали темную дорогу перед машиной. А потом он вдруг заговорил. Из него лился рассказ: о драке в таверне, о мужике, который бил официантку и его дедушку. Он теперь плакал. Рэймонд все ехал, а мальчик плакал и рассказывал. Потом затих, будто иссяк. Вытер лицо.

– Ты все рассказал? – уточнил Рэймонд. – Или есть что-то еще, чем хотел бы поделиться?

– Нет.

– Он тебя бил?

– Он бил ее. И деда.

– Но они сейчас в порядке? Как думаешь?

– Наверно.

– А что насчет него? Он пострадал?

– У него кровь шла.

– От твоего удара бутылкой?

– Да, сэр.

– Сильный порез?

– Не знаю. Но лицо было порезано.

– Что ж. Скорее всего, обойдется. Как думаешь?

– Не знаю, обойдется или нет.

Рэймонд покатал мальчика еще, а потом они вернулись в город. Возле кафе «У Шаттук» он подъехал к навесу, не спрашивая, заказал им по гамбургеру и черному кофе, повернулся взглянуть на парня.

– Как думаешь, он может еще как-то навредить тебе или твоему дедушке?

– Я даже не знаю, кто он.

– Как он выглядел?

– Вроде высокий. Темноволосый.

– Таких много ходит.

– Его звали Хойт вроде.

– О, – вырвалось у Рэймонда. – Так это Хойт Рэйнс. Я его знаю. Что ж, от него стоит держаться подальше.

– Я не хочу, чтобы он обижал официантку.

– Вряд ли он к ней еще подкатит. Его ведь выгнали?

– Да.

– Значит, скорее всего, ему не разрешат вернуться в таверну снова. Но сообщи мне, если он будет донимать тебя. Обещаешь?

– Да, сэр.

– Хорошо.

Они съели гамбургеры, выпили кофе, девушка вышла и забрала у них поднос.

– Как ты, готов теперь вернуться домой?

– Да.

Рэймонд вернулся на шоссе, проехал через город, остановился возле знакомого домика, к которому подвозил мальчика с дедом несколько месяцев назад. Мальчик собрался выходить из машины.

– Сынок, – позвал Рэймонд. – Я тут подумал, не захочешь ли ты помогать мне на ранчо? Мне бы не помешал работник по выходным.

– А что делать?

– Всякое. Разная работа на ранчо.

– Наверно, я бы смог.

– Я тебе позвоню. Давай со следующих выходных? Следующая суббота тебе подойдет?

– Да, нормально.

– Только надо вставать рано.

– Во сколько?

– В пять тридцать. Как думаешь, сможешь?

– Да, сэр. Я всегда встаю рано.

– Хорошо. Тогда до встречи. Выспись хорошенько. Я позвоню тебе на следующей неделе.

Мальчик вышел из машины и направился к дому. Рэймонд наблюдал за ним, пока дверь не закрылась, и поехал домой. Двинулся на юг, и к тому времени, когда свернул с шоссе на гравийную дорогу, он снова думал о Роуз Тайлер.

41

Лютер и Бетти Уоллес проснулись от резкого стука в дверь.

– Кто там? – крикнул Лютер.

– Это Донна, – обрадовалась Бетти. – Она вернулась к нам!

– Может, это не она, – заметил Лютер.

Бетти выбралась из постели и крикнула:

– Донна, я иду, милая!

Они вышли в коридор: Лютер в трусах, Бетти в потрепанной желтой ночнушке, – и, когда Лютер открыл дверь, в дом влетел Хойт Рэйнс.

– Нет! – закричала Бетти. – Тебе сюда нельзя! Уходи!

– Заткнись! – рявкнул Хойт.

Он стоял перед ними: лицо грязное и запачкано кровью, из уха еще сочилась кровь, глаза стеклянные.

– Вы двое поможете мне, хотите вы этого или нет. Те сукины дети в таверне…

– Убирайся отсюда, – оборвал его Лютер. – Просто уходи.

– Будь ты проклят! – ответил Хойт.

И ударил Лютера в грудь, тот попятился и рухнул на диван.

– Мне некуда больше идти, – закончил Хойт.

– Тебе нельзя здесь оставаться, – сказала