Раньше я никогда ни за кем не шпионила и чувствую себя полной идиоткой. И тут у меня звонит телефон. «Чёрт, чёрт!» От неожиданности роняю его, а пока роюсь в траве и нажимаю «сбросить», проходит некоторое время. Перевожу сотовый в беззвучный режим. Мама. Как всегда, звонит в самый неудачный момент. Это её суперспособность, видимо.

Егор не услышал, слава Богу. А может, он сдаёт мусор за деньги? Я видела, что кто-то собирает алюминиевые банки. Правда, не знаю, куда их сдают и сколько на этом можно заработать. Легче устроиться в кафе, как я.

Телефон вибрирует.

«Да что ей нужно?»

«Не могу говорить», – пишу в мессенджер.

«Может, в кино вечером сходим? На комедию. Купим попкорн, проведём время вместе», – читаю сообщение от мамы.

«Чего? Может, она меня с кем-то перепутала? Со своей подружкой, например. “Время вместе?” Последний раз мы ходили в кино на какой-то дурацкий мультфильм для малышей, а мне было тогда девять. И попкорн мама не разрешила купить, потому что “в магазине в десять раз дешевле”».

«Работаю», – набираю ответ.

Я вижу, что мама что-то долго пишет. Стирает и снова пишет. А потом ничего.

«Что и требовалось доказать».

Засовываю телефон в карман и вижу, что Егора на берегу больше нет. В смысле? Куда он так резко делся?

Вдруг из кустов, где вчера тусила их компания, выходит Егор с рюкзаком.

Может свалить? Ладно, подожду пока.

Апраксин достаёт плед, термос, контейнер и книгу. М-да, уровень его подготовки ошеломляет. Прямо представляю во всех красках, какой он душнила. Егор ест бутер, а я понимаю, что голодная. Доев, он аккуратно убирает контейнер и использованную влажную салфетку в рюкзак. Затем сидит и просто читает. Реально читает книгу! Добровольно.

И почему я не ухожу? Ладно, сваливаю. Насмотрелась.

Потихоньку пробираюсь к тропе и иду на остановку, постоянно оглядываясь. Хорошо, что автобус приезжает почти сразу. Усевшись сзади, листаю канал Егора. Последний пост он добавил пару минут назад: селфи в салатовой ветровке на берегу. И подпись: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три. Не волнуйся, море, ты – река, и скоро будешь ещё прекраснее. Обещаю».

«Что за бред? Какое такое море?»

Вернувшись в свой район, понимаю, как долго я проторчала на пляже. Время 17:47. Проверяю телефон. Наши меня разыскивают. Оля написала пятнадцать сообщений. Читаю только последнее.

«Лер, ты где? Мы уже час в “Норе”. Ты будешь? Ау!?»

Встречаться сегодня ни с кем не хочется. Не понимаю, что придумать… Вижу, Оля набирает сообщение. Видимо заметила две галочки «прочитано».

«Ребята собираются к Башке играть в приставку. Снежка отморозилась, давай ко мне с ночёвкой?»

Я вспоминаю уютную Олину комнату. Тётя Лена всегда застилает диван чистым выглаженным постельным. Я мгновенно вспоминаю нежный цветочный аромат ополаскивателя, которым они пользуются. Вся одежда Оли пахнет так.

Нет. Мне нужно сейчас побыть одной и всё обдумать.

«Привет. Не могу сегодня. Мама не отпускает».

Ответ Оли меня так злит, что я готова разбить телефон об асфальт. Только вот потом придётся покупать новый и за свои деньги.

Перечитываю снова: «Ого, с каких пор твоя мама начала тобой интересоваться?»

«Говорить плохо о моих предках имею право только я. И вообще, мама меня приглашала сегодня в кино», – хочу написать я, но не собираюсь ни перед кем отчитываться. Убираю телефон.

В магазине на перекрёстке хватаю первый попавшийся сэндвич и творожный сырок. Дома, как обычно, будет какой-нибудь суп или дурацкие полезные овощи из заморозки. Сырок съедаю сразу, упаковку бросаю в мусорный контейнер, а рядом с ним замечаю цветок в горшке. Хилый. Редкие листья грустно повисли – вот-вот отвалятся. Поднимаю горшок: земля сухая. Мама не любит домашние растения, а я никогда не думала, чтобы их завести. Поливать же нужно. Оглядываюсь. Никого. Просто стрёмно, если кто-то увидит, как я взяла что-то с помойки.

Ускоряюсь и забегаю в подъезд. В тамбуре так вкусно пахнет жареной картошкой, что у меня текут слюнки. Телефон в кармане постоянно вибрирует. Открываю дверь квартиры, оказывается, запах доносился из нашей кухни. Пробираюсь в свою комнату и ставлю горшок с цветком на подоконник. Задёргиваю плотнее штору. Надо его потом полить.

– Привет, а ты чего не здороваешься? – В комнату заглядывает мама.

– Не знала, что ты дома. – Не пойму, нужно обороняться или можно расслабиться.

– Ясно. А я курицу с картошкой пожарила, как ты любишь.

– Спасибо, я не голодная.

Мама выглядит слегка растерянной, а потом молча уходит.

Давлюсь холодным сэндвичем. Ну и гадость. Заворачиваю остатки в тетрадный лист и кладу в рюкзак. Выскальзываю в ванную, набираю в стакан воды и возвращаюсь полить цветок.

– Больной ты совсем, – тихо говорю ему. – Ну это… не сдавайся, окей?

Глава 4

Вчерашняя запечённая курочка

В общем, мы на пляже с нашими. В руках у меня ярко-розовая лопатка, и я рою яму. Она уже такая глубокая, что туда запросто может спрятаться ребёнок. Смотрю вниз, теряя равновесие, падаю и оказываюсь в каком-то подвале. Нет, в подземелье. В руках вместо лопатки теперь фонарик. Мне становится не по себе. Иду вперёд, с каждым шагом мусора становится больше. Его так много, что я останавливаюсь, но вернуться назад не выходит: за мной вырастает кирпичная стена. Получается, что дорога теперь только вперёд.

Замечаю под ногами битое стекло, истлевшие от времени доски со ржавыми гвоздями, коробки какие-то… А на стенах появляются плакаты. Сначала выцветшие, но чем дальше, тем они ярче или новей. И вот я уже могу их рассмотреть нормально: на плакатах Егор и Барби. Они сидят в лодке, той самой – старой лодке старика. Я тоже теперь в лодке, от неожиданности резко вскакиваю и падаю в воду. Хватаюсь за борт и кричу: «Эй! Помогите!» Они смотрят сквозь меня, словно меня нет.

Я вздрагиваю и просыпаюсь.

«Какой дебильный сон. Что за бред?»

Мне потребовалось минут пять, чтобы прийти в себя от этой ерундистики. Какое мне дело до Егора и его подружки? Её зовут Настя Князева, я узнала. Кто бы сомневался, у неё и фамилия идеальная. А вычислить её не составило труда: она комментирует все посты Егора.

Это совершенное безумство, но со вчерашнего дня ко мне прицепилась одна навязчивая мысль. Она как жвачка: вкус давно пропал, а я никак не могу от неё избавиться. Хочу понять, как это – добровольно собирать чужой мусор каждый день. Причём бесплатно.

Родители уже ушли на работу, я встаю и иду к