– Теперь можешь меня арестовать, черт возьми.

Полицейский посмотрел на него исподлобья.

– Не буду я тебя арестовывать. Как ты себе это представляешь? Да тут мятеж поднимется! Но не стоило этого делать. Не в городе же.

– А ты бы что сделал?

– Не знаю. Может, то же, что и ты. Но от этого поступок не становится правильным. Ей-богу, есть же закон, запрещающий стрелять в пределах города!

В больнице врач ввел старшей девочке наркоз и наложил на ее лицо семнадцать швов, пока Мэри Уэллс ждала в приемном покое с перебитой левой рукой, которая сильно болела, но она лишь придерживала ее правой ладонью. Мать тихо плакала и не давала никому притронуться к руке, пока не завершилась операция дочери. На койке у стены приходила в сознание младшая. У нее сильно болела голова, на руке остались ссадины, на лбу зрела синяя шишка. Хотя ее оставили под наблюдением на ночь, похоже, в целом все обошлось.

Врач закончил зашивать лицо старшей, ее выкатили в приемный покой. Она еще спала, ее лицо, там, где не было повязок, представляло собой сплошной синяк. Мэри Уэллс стояла и смотрела на нее.

– Все заживет, – сказал врач. – Рана не рваная. Ей повезло, что не задет глаз.

– Будет ли шрам? – спросила Мэри Уэллс.

Он взглянул на нее. Похоже, что удивился.

– Ну разумеется, – сказал он. – Так обычно и бывает.

– Большой?

– Пока не можем сказать. Иногда все заживает лучше, чем мы ожидаем. Возможно, она захочет пройти несколько сеансов косметической хирургии. Это займет время.

– И ей придется жить вот так, пока ее не вылечат?

– Да.

Врач посмотрел на девочку.

– Не могу сказать, сколько времени это займет. Но сначала рана должна полностью зажить.

– О боже, какая же я дура! – вырвалось у Мэри Уэллс. – Какая же я дурища!

Она снова принялась плакать, взяла руку дочери и поднесла ее к своей влажной щеке.

Всех трех оставили в больнице под наблюдением на ночь. Вечером полицейский, который регулировал движение, пришел в больницу, выписал Мэри Уэллс штраф за опасное вождение и создание аварийной ситуации с угрозой для жизни людей и сообщил, что ее машину эвакуировали на штрафстоянку.

Наутро медсестра подвезла их до дома. Мэри Уэллс с рукой на перевязи и девочки осторожно приблизились к входной двери. Внутри было тихо. Казалось, они отсутствовали много дней.

– Прошу, пойдемте на кухню? – попросила Мэри Уэллс. – Пожалуйста, приходите обе. Я хочу обсудить с вами, что нам делать дальше. Я не знаю, как нам быть. Но мы должны что-то предпринять.

Они сели за стол. Младшая смотрела на мать, слушала, но старшая, Дена, отвернулась. Она все трогала повязку на лице кончиками пальцев, касалась края бинта, отказывалась смотреть на мать и только молчала. Она уже составила свое мнение о том, чем это обернется для нее.

37

Когда Рэймонд с пареньком подошли к дому, проработав всю субботу до конца дня, Виктория сказала, что будет здорово, если они оба примут душ и оденутся в чистое перед ужином.

– Мы что, так плохо пахнем? – спросил Рэймонд.

– Не повредит вам немного помыться.

– Идите первым, – уступил паренек. – Я после вас помоюсь.

– Ну, раз иначе не поужинать в этом доме, – проворчал Рэймонд, – тогда ладно.

Он пошел в ванную, помылся, сбрил щетину на лице, вышел с мокрой головой, в свежих рабочих джинсах и потрепанной фланелевой рубашке. Виктория сказала, что ужин готов и они могут садиться за стол.

– А он что, будет есть немытым? – удивился Рэймонд. – Это еще почему?

– Он не так выпачкался. И ты так долго мылся, что еда подгорит, если не поедим сейчас.

– Ну ей-богу, – обиделся Рэймонд, – это нечестно. Похоже, у тебя есть любимчики, Виктория.

– Может, и есть, – ответила она.

– Хм, – отозвался он.

Они сели вместе ужинать на кухне, как и в прошлые дни на этой неделе, и только принялись есть, как во двор въехал пикап, остановился перед домом. Рэймонд вышел на затянутое сеткой крылечко посмотреть, кто там. Мэгги Джонс с Томом Гатри подходили к проволочным воротам.

– Вы как раз вовремя! – обрадовался Рэймонд. – Мы только сели ужинать. Проходите.

– Мы уже поели, – ответила Мэгги.

– Что ж. Что-то не так?

– Приехали навестить тебя. Хотим с тобой кое-что обсудить.

– Проходите. Я быстро поем. Подождете немного?

– Да, конечно, – сказала Мэгги.

Они вошли в дом, Виктория принесла им стулья из столовой. Рэймонд начал было представлять Мэгги и Гатри Дэлу Гутиерресу, но Мэгги сказала, что они познакомились вчера в кино.

– Тогда, похоже, все здесь уже знакомы, – заметил Рэймонд.

Он повернулся к Виктории:

– Они говорят, что не голодные. Может, хоть кофе попьют?

Виктория налила гостям по кружке, Рэймонд сел и снова принялся есть. Виктория с Мэгги обсуждали учебу и детский садик Кэти в Форт-Коллинзе. Потом Рэймонд доел, вытер салфеткой рот.

– Что вы хотели со мной обсудить? Можете говорить здесь или пройдем в другую комнату?

– Можем здесь, – ответила Мэгги. – Мы просто хотим взять тебя в город, в «Легион». На бал пожарных.

Рэймонд уставился на нее.

– Повтори-ка, – выдавил из себя он.

– Мы хотим взять тебя на танцы.

Он перевел взгляд на Тома Гатри.

– Какого черта она несет? – спросил он. – Выпила, что ли?

– Нет пока, – ответил Гатри. – Но мы скоро будем пить. Просто захотели вытащить тебя погулять на вечер.

– Серьезно?

– Да. Серьезно.

– Хотите позвать меня на бал пожарных в «Легион»?

– Решили заехать и захватить тебя с собой. Иначе ведь ты не поедешь.

Рэймонд оглядел их, повернулся и теперь смотрел на Викторию.

– Да, почему бы и нет? – сказала она. – Я хочу, чтобы ты повеселился.

– Я думал, вы, ребята, захотите снова поехать в город одни. Это же ваш последний вечер тут. Завтра возвращаетесь в колледж.

– Нам нужно собраться, и ты нам тут не поможешь. Так почему бы не поехать? Я буду рада за тебя.

Он перевел взгляд на паренька и Кэти, будто прося у них поддержки. Затем посмотрел в сторону.

– Похоже, это чертов заговор, – заключил он. – Вот как мне кажется.

– Так и есть, – откликнулась Мэгги. – А теперь иди, одевайся в городское, и поедем. Танцы уже начались.

– Может, я и поеду, – согласился он. – Но вот что я вам сначала скажу. Мной никогда