На самом деле меня пугает время, которого у меня будет хоть отбавляй.

Череда минут и секунд приведет меня в пустоту, к отсутствию, одиночеству, отчаянию, трагедии и смерти. Хватит ли мне сил встретиться со всем этим лицом к лицу?

Стук птичьих лапок, топчущихся по доскам, сбивает меня с мысли, и я переключаюсь на чайку. Наверное, выгляжу жалкой в ее глазах. Хорошо, что она не может прочитать мои мысли! М-м… чайки же не умеют читать мысли, да? Люси, заканчивай с дурацкими вопросами!

Люси, ты что, думаешь, будто…

Чайка орет. Хватаюсь за голову. Я уверена, что эта птица, при ее росте в двадцать сантиметров, смотрит на меня свысока, и невольно пытаюсь наладить с ней отношения, должна же она понимать, кто здесь хозяйка. Как знать, может, у нее ум устроен, как у собаки, и ей сразу надо дать понять, кто будет командовать.

– Чего тебе?

Пронзительный вопль.

– Можешь объяснить? Я не совсем поняла.

Чайка крутит головой и топорщит перья, будто хочет объяснить, что я дура, и мне хочется подойти поближе и согнать ее с крыльца. Но становится любопытно, что будет дальше, и я, прищурившись и слегка наклонив голову, смотрю на нее так злобно, как только могу, и тычу в птицу пальцем. Можно подумать, мы друг дружку оцениваем.

– Послушай, цыпочка, настроение у меня очень паршивое. А мои пальцы мне еще пригодятся. Не будешь ли ты так любезна отсюда свалить?

Чайка тоже наклоняет голову и снова пронзительно кричит.

– Да-да, поговори еще, но знай, что я тебе не верю!

Чайка делает три мелких шажка бочком, как будто ей нечем заняться, а я тем временем роюсь в сумке в поисках ключей. Дверь поддается не сразу. Вхожу, оставив чайку снаружи и напоследок украдкой на нее взглянув, чтобы убедиться, что она за мной не идет.

С этими странными птицами никогда не знаешь.

И тут меня ошеломляет еще один вопрос, на этот раз как нельзя более своевременный и заслуживающий того, чтобы над ним задуматься: а зачем я сюда притащилась? Я втайне надеялась, что, как только доберусь до места, меня озарит, как только перешагну порог, сразу все пойму про свое будущее, и вот… ничего.

Ничегошеньки, ровным счетом. Задрав голову, неизвестно кому выговариваю:

– Ну, спасибо! Я надеялась, что вы проявите чуть больше участия! Или слишком многого от вас хочу, если прошу показать, куда двигаться дальше? Да нет, просто, кроме как броситься в ледяную воду, раскрыв рот, чтобы побольше хлебнуть, я в самом деле больше никаких перспектив на будущее не вижу.

Вхожу в большую гостиную и, поеживаясь, окидываю взглядом мебель, накрытую пластиковыми чехлами и едва различимую в полутьме. Открываю ставни, чтобы впустить побольше света, и понимаю, как много проблем меня ждет. В ближайшие дни придется потрудиться, чтобы сделать дом уютным и снова пригодным для жизни. Пыль, паутина и отсутствие стимула – при таком сочетании предстоящая работа кажется мне не более легкой, чем строительство пирамиды.

Глава 2. Может, познакомимся?

В сентябре Сен-Мало затихает – летние туристы разъезжаются по домам, и улицами снова завладевают местные жители. Стихии, по своему обыкновению, стараются показать нам, что они по-прежнему сильнее нас. Сегодня тоже ветрено. Я решаю прогуляться вдоль пляжа, а потом дойти до крепости и купить себе достойный бретонки завтрак. Я не накрашена, в своей фиолетовой ветровке похожа на сахарную вату или на воздушный шар, который то раздувается, то сдувается, на мне старые линялые джинсы – хорошо, что я никого здесь не знаю, потому что чувствую себя невзрачной, унылой и вялой.

За последние месяцы я похудела.

Но теперь мне в самом деле надо набить живот.

Добравшись до крепости, сворачиваю на главную улицу, иду мимо «Книжного буйства» – скоро полдень, но книжная лавка еще не открылась, – и, полюбовавшись витриной с влекущими обложками романов, продолжаю свой путь. Булочная «Сласти Амандины» манит меня своей прелестной вывеской и бело-розовыми занавесками, толкаю дверь, звенит колокольчик, я направляюсь к прилавку. От хлебной печи веет теплом и уютом, я на мгновение прикрываю глаза и наслаждаюсь запахами растопленного масла и карамели. Звонкий голос заставляет меня очнуться.

– Доброе утро и добро пожаловать!

Открыв глаза, вижу перед собой молодую женщину с пышными формами, прикрытыми передником с рисунком в виде клубничных пирогов.

– Доброе утро.

– Вы совсем недавно здесь появились, я не ошибаюсь?

– Не совсем…

– Не совсем недавно или не совсем ошибаюсь?

У нее явно хорошее настроение и есть чувство юмора. Я улыбаюсь и, не задумываясь, отвечаю:

– Мои бабушка с дедушкой всю жизнь прожили в Сен-Мало, и я в детстве часто приезжала сюда на каникулы. Но давно здесь не была.

– Да уж, если узнаешь Бретань, потом от нее не отвыкнешь. Прямо как от моих булочек! Меня зовут Амандина, и мы с мужем уже больше пяти лет назад выкупили эту лавку.

– Очень приятно, Амандина, а меня зовут Люси!

Разглядываю разложенные передо мной круассаны, булочки с изюмом, уже облизываюсь, предвкушая… и тут я вижу их…

Устоять невозможно. Показываю пальцем на предметы моего вожделения:

– Два кунь-амана с яблоками и бретонские блины. Да, и можете добавить еще пакетик карамели с соленым маслом?

Совершенно ясно, что я решила свести счеты с жизнью, угробить себя избытком жирного и сладкого.

– С радостью! Отличный выбор.

Она укладывает мои покупки в пакет, протягивает его мне, я расплачиваюсь и благодарю – и вот тут-то у меня за спиной снова тренькает колокольчик. Кто-то низким голосом бормочет «доброе утро», и я вижу, что к нам направляется сгорбленный старичок.

– Доброе утро, Леонар! Как ваше здоровье?

Старичок не утруждает себя ответом, только распоряжается, сдвинув густые кустистые брови и даже не взглянув на витрину:

– Как всегда.

Амандина, похоже, нисколько не обижается на невоспитанного покупателя, но я вижу, что она таращит глаза так, будто осознала собственный промах.

– Ой, Леонар, мне очень жаль, но они закончились. Возьмете без добавок?

И тут старичок, встрепенувшись, начинает размахивать палкой и возмущаться:

– Нет, Амандина, не надо мне кунь-амана без