Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 58

Уже после полуночи, услышав шаги во дворе, он выглянул в окно. Мать бродила по двору. Она прикасалась то к воротам, то к винограднику, садилась на ступеньки перед входом. Поднимала голову и смотрела в ночное небо, потом шла к дереву хурмы, останавливаясь под ним. Он подумал, что так она всю ночь может проходить, поэтому открыл окно, выглянул и окликнул: «Идите уже спать». Мама спросила: «А ты почему не спишь?» – а потом позвала осторожно, будто впервые называла его имя: «Хёнчхоль, выйди сюда». Когда он вышел во двор, мать достала из кармана конверт и сунула ему в руку. «Теперь осталось только табличку на дверь повесить. Вот тебе денежка на неё». Держа в руках конверт с деньгами, он посмотрел на мать. Она потёрла пустые руки одну о другую.

– Прости свою мать. Ты купил дом, а я даже ничем не смогла тебе помочь.

Возвращаясь рано утром из туалета в свою комнату, он осторожно открыл дверь в комнату, где легла мама. Она крепко спала рядом с сестрой. Мать улыбалась, раскрыв рот, а руки сестры были свободно раскинуты в стороны.

После первой поездки в Сеул, когда мать ночевала в комнате дежурного районной администрации с двадцатилетним сыном, снова приезжая в столицу, у неё не было комнаты, где она могла бы удобно устроиться на ночь. Когда он или кто-нибудь из младших детей приходил ее встречать, у матери всегда была с собой огромная сумка, даже если она приезжала на заказном автобусе на свадьбу родственников. Не успевала ещё свадьба закончиться, а мать уже торопила детей быстрей ехать к ним. Она быстро снимала с себя нарядную одежду. Когда она открывала сумку, из неё буквально вываливались продукты, завёрнутые в газету, в пакеты, иногда в листья тыквы. Она доставала свободную рубашку и трикотажные штаны в мелкий цветочек, заткнутые куда-то на дно сумки, и переодевалась, на что у неё уходило меньше минуты. Выложив продукты из газет, мешков и листьев тыквы, мать отряхивала руки, снимала постельное бельё и стирала. Из пекинской капусты, которую она приносила вымоченной в рассоле и отжатой, она заготавливала кимчхи, щёткой с металлической щетиной отдраивала до блеска закоптившийся котёл для риса, снимала уже успевшие высохнуть пододеяльники, штопала их, мыла рис, варила суп из соевой пасты и накрывала на стол. На столе стояли тарелки, на каждой из которых горкой лежали привезённые закуски – тушёное мясо, жареные анчоусы, кимчхи из кунжутных листьев. Когда Хёнчхоль или остальные дети набирали в ложку рис, она каждому клала сверху кусочек тушёного мяса. Если они говорили, чтобы она сама поела, мать отвечала: «Я не хочу есть…» Убрав за ними со стола, она наливала воду в пластмассовый таз, который стоял под краном, и оставляла там купленный арбуз, после чего быстро переодевалась в свой единственный наряд, который надевала только на свадьбы, и просила: «Отвезите меня на вокзал». К тому времени был уже поздний вечер. Даже если её уговаривали остаться хотя бы на одну ночь, она отвечала: «Мне надо ехать. У меня завтра есть дела». Делами для матери были работа в поле или на рисовой плантации. С полем и плантацией ничего бы не случилось, если бы она осталась ночевать, но мать не соглашалась остаться и уезжала поздней ночью. Всё из-за того, что в съёмной квартире была лишь одна комната, причём настолько маленькая, что трое взрослых детей были вынуждены спать, свернувшись калачиком и не двигаясь, чтобы не ударить друг друга. Но мать всегда говорила, что уезжает потому, что у неё завтра есть дела и ей надо ехать.

Наблюдая, как уставшая мать ожидает на вокзале ночной поезд, на котором с пустыми руками отправится домой, он каждый раз давал себе слово: «Надо побыстрее заработать денег и переехать в двухкомнатную квартиру», «Надо снять квартиру по депозиту», «Надо побыстрее купить себе дом в Сеуле и подготовить комнату, где она могла бы удобно устроиться». Каждый раз, когда мать уезжала ночным поездом, он покупал билет для входа на платформу, у которой стоял поезд. Он помогал матери найти своё место в вагоне и протягивал ей банановое молоко или сетку с оранжевыми мандаринами.

– Не засните, чтобы не пропустить свою станцию.

Мать грустным, а иногда твёрдым голосом наставляла его:

– Ты для младших и мать, и отец.

Ему было всего двадцать с небольшим. Он стоял, потирая ладони. Мать вставала со своего места, выпрямляла его руки, расправляла плечи.

– Старший брат должен выглядеть достойно. Ты должен быть примером для остальных. Если старший брат собьётся с правильного пути, то и все остальные пойдут по той же дороге – так всегда бывает.

Когда поезд вот-вот должен был тронуться, в глазах матери собирались слёзы. Полными слёз глазами мать смотрела на него и улыбалась. Потом говорила: «Ты уж прости меня, Хёнчхоль».

Мать выходила из поезда на станции Ч. ещё до рассвета. Первый автобус в деревню был не раньше шести утра. Похоже, ей приходилось долго идти домой пешком на рассвете.

– Можно было хотя бы объявления расклеить, если бы побольше взяли с собой.

– Завтра я ещё раз приеду и расклею.

Хёнчхоль должен был сопровождать руководство в демонстрационный павильон в городе Хончхоне. Он не мог пропустить это мероприятие и сказал, что попросит жену приехать и расклеить объявления.

– Нет, пусть она отдыхает, у вас ведь сейчас отец.

– Ну тогда младшую сестру позови.

– У меня есть человек, который мне поможет.

– Кто он?

– Я выйду за него замуж, если мы найдём маму. Мама же хотела, чтобы я вышла замуж.

– Если так легко было решиться, надо было уже давно замуж выходить.

– Знаешь, после того, как потерялась мама, сами собой находятся ответы на многие вопросы. Ведь я могла делать всё, чего она хотела. Это же всё такие мелочи. Не знаю, зачем я её так извела из-за всего этого. И на самолётах больше не буду летать.

Ему стало грустно, и он похлопал сестру по плечу. Матери не нравилось, что дочь летает за границу на самолётах. Она спрашивала, как можно не бояться летать, ведь иногда случаются авиакатастрофы

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 58