В конце улицы появился Ари, по счастью, глядя в другую сторону. Молниеносно приняв решение, Ниша направилась за незнакомкой через черный вход отеля, по узкому коридору мимо спешащих официантов и человека с тележкой вещей на стирку. Она пропустила его, прижавшись спиной к стене, не желая прикасаться к простыням, на которых кишмя кишат микробы.

– Первый день?

Ниша кивнула, оборачиваясь.

– Документы с собой?

– Какие?

– Номер социального страхования?

Ниша покачала головой.

– Ничего страшного, просто скажи, что ждешь, пока поменяют паспорт. Тут лишних вопросов не задают, иначе кто согласится работать за такие деньги? – Незнакомка сухо посмеивалась, словно это удачная шутка. – Как тебя зовут?

– Ниша.

– А я Джесмин. Не волнуйся! Тебя никто не съест! Идем. Сейчас тебя снарядим, и я провожу к Сандре. Она отвечает за график.

Ниша оказалась в комнате со шкафчиками, где воздух пропитался запахами еды и трудового пота.

– Эй! Джильберто! Вынеси за собой мусор! Мне платят не за то, чтобы я еще и за тобой прибирала, будто гостей мало!

Невысокий жилистый мужчина с кожей заядлого курильщика подобрал пластиковую коробку, от которой исходил резкий запах рыбы.

– Он поставил мне двойные смены до четверга! Клянусь, Джес, если так пойдет, я уволюсь!

У той вырвался почти звериный рык, и Джильберто поспешно удалился.

– Сейчас не хватает рук, – объяснила она, открывая шкафчик и ставя внутрь сумку. – Форменный кошмар. После брексита отель потерял сорок процентов постояльцев. Сорок процентов!

Ты откуда?

– Из Нью-Йорка.

– Из Нью-Йорка! Американцы тут нечасто бывают. И те в основном из богатых. Итак… какой нужен размер? Восьмой? Десятый? Ты такая худенькая… – Женщина перебрала стопку униформы и наконец извлекла черную тунику и брюки.

– Можно приходить в своем, но лучше надевать то, что выдают. Бывают дни, когда я от души радуюсь, что оставляю местную грязь позади и опять надеваю свою одежду… понимаешь?

Лучше эту дрянь домой не тащить.

Пока Ниша стояла с охапкой одежды, Джесмин без всякого стеснения стянула трикотажное платье и надела черные брюки и тунику. Посмотревшись в небольшое зеркало на дверце, она перевела взгляд на Нишу.

– Живей! Не тяни время! Если поднимемся наверх к четверти, еще попадем на завтрак.

Ниша сама не понимала, что творит. Но пока ей казалось, что держаться поближе к Джесмин – хорошая идея. Она торопливо натянула выданную одежду (слава богу, от нее пахло стиркой!), запихнула свои вещи в пустой шкафчик и вышла следом за новой знакомой в коридор.

Она была не голодна, но в последние дни усвоила привычку есть, пока дают, а потому молча прошла с Джесмин через кухню, наблюдая, как молодая женщина приветствует коллег.

– Как жизнь, Найджел? Маму уже выписали из больницы? Рада слышать… Катя! Я глянула то, что ты мне советовала! Чуть не обделалась, жесть! Зачем ты заставила меня смотреть ужастик? Знаешь ведь, что мужика у меня нет! – Джесмин легко смеялась и проходила во все двери так, словно считала, что мир обязан расступаться перед ней.

Ниша не знала, что и думать. Она осматривала каждую комнату так, словно ожидала появления Ари. Но нет, здесь только сотрудники отеля, шустрые, иногда измотанные, которые проходили мимо с утомленными лицами, думая лишь о деле.

– Вот. Что будешь? Тех, кто рано встает, ждет вознаграждение – выпечка, приготовленная Майнетт. Боже, клянусь, я весила всего семь стоунов6, пока не начала работать здесь!

Джесмин вручила ей тарелку и указала на большой поднос, где были выложены улитки с изюмом и шоколадом, а также круассаны. Ниша взяла слойку с изюмом и впилась в нее. В следующую наносекунду она поняла, что ничего вкуснее этого не ела уже три дня – легкая, сочная, с нежной сливочной текстурой, подлинно французская булочка, еще теплая, только из духовки. Впервые все тревоги покинули ее, и женщина потерялась в чистом наслаждении.

– Вкусно, да? – Джесмин взяла сразу две и блаженно закрыла глаза. – С пяти тридцати у меня начинается полный дурдом. Надо поднять дочь, одеть ее, собрать для нее обед, если мелкой надо в школу, потом отвезти ее в дом моей матери в Пекхэме и рвануть сюда на автобусе с пересадкой… Клянусь, меня поддерживает только мысль, что здесь меня ждет эта прелесть.

– Очень вкусно, – похвалила Ниша с набитым ртом.

– Майнетт – просто гений. Она почти так же прекрасна, как ты, Алекс! – У пышущей жаром плиты стоял худой мужчина в форме повара. Тот отвлекся на миг от своих сковородок и кивнул Джесмин, которая обратилась к Нише. – Ты наелась?

Она кивнула.

– Отлично. Идем.

Вытерев рот бумажной салфеткой, Джесмин направилась к двери на другом конце кухни, задержавшись на мгновение, чтобы сказать:

– Тебе надо немного поправить волосы.

Прежде чем Ниша успела ее остановить, она легко подтянула хвостик, а затем прошла через двойные двери и направилась по коридору в небольшой офис.

– С сегодняшнего дня к работе приступает Ниша. Бумаги пока в пересылке.

– Слава богу, – выдохнула рыжеволосая женщина, которая вносит имена в график, даже не поднимая глаз. – Сегодня звонили четверо, сказали, не выйдут на работу из-за болезни. Обучение потребуется?

– Тебе нужно обучение? – спросила Джесмин.

– Э… да? – запнулась Ниша.

– Что ж поделать, – ответила рыжая. – Так, Джес, покажи ей, что и как. Я пока поднимусь в твои комнаты, тебе же не разорваться. Надо убрать к двум шестнадцатый номер, плюс у нас два ранних заезда. Вот список. Как тебя зовут, говоришь?

Ниша уже собралась ответить, как вдруг само собой вылетело:

– Анита.

– Хорошо, Анита. В двенадцать вернись за бейджиком. Не болеешь, нет травм или аллергии? Как придешь, заполни бланк. Нам некогда делать это за тебя.

– Ты же вроде сказала, тебя зовут Ниша?

Обе женщины уставились на нее. Ниша вдруг вспомнила Джулиану и нервно сглотнула.

– Думаю, Анита проще. Гостям легче произнести.

Рыжая пожала плечами.

– Значит, будет Анита. Так, все, за работу. Да, Джес, хлорка на исходе. Уж прости. Оттирайте по возможности руками. Хлорку оставим для действительно сложных случаев.

– Руками. Уж они-то у нас всегда в наличии, – пробурчала Джесмин, направляясь к шкафу.

Через десять минут Ниша уже следовала за горничной, которая толкала тележку по покрытому ковром полу третьего этажа, вся на нервах, словно любой постоялец, увидев ее, сразу догадается, зачем она пришла и что выдает себя за другую. Ниша низко склоняла голову, стоило кому-то пройти мимо, не желая привлекать внимания.

– Что ты делаешь? – обернулась к ней Джесмин, когда