Он многозначительно замолчал.

– И? – не выдержала я.

– Что и?

– Что скажешь об этом?

– Да ничего. Меня это не касается.

– Нет, скажи!

– Каждый живёт как ему нравится.

– Не поняла? Считаешь, она нормально поступила?

Лёха покачал головой:

– Как я могу что-то считать, если понятия не имею, что у вас там происходит? Может, ругаетесь с утра до вечера.

– То есть ты её оправдываешь?

– Нет. Просто не осуждаю.

– Никто не ругался. Мы ей надоели!

– Наверно, так тоже бывает.

– Значит, я, по-твоему, не права?

– Конечно права. Как говорит мой папа: «Кто обиделся первым, тот и прав». Сядь, пожалуйста. Ты стоишь в угрожающей позе, и это сильно сбивает.

– Ладно. Закрыли разговор, – я плюхнулась на диван, но Лёха перебрался ко мне и положил руку на плечо:

– Я просто знаешь что хочу сказать: если ты будешь всё время злиться на неё и грустить, твоя мама не изменится. А ты испортишь себе лето.

Звучало разумно, но это было совсем не то, что я рассчитывала услышать.

– И что мне делать?

– Радоваться.

– Чему?

– Что всё хорошо. Что твоя мама тебя любит, раз она проводит с тобой здесь целый месяц; что сейчас лето, каникулы; что можно вот так просто сидеть здесь целый день и болтать. И что моя мама приготовила пирог с грибами, и мы его сейчас пойдём есть! А ещё завтра дождь закончится, и можно будет кататься на великах.

– Откуда ты знаешь, что он закончится? – Я посмотрела на него с недоверием.

Лёха весело передёрнул плечом:

– Ну когда-то же он должен закончиться.

Я перевела взгляд на испещрённое каплями окно и замерла от удивления. Прямо на моих глазах по стеклу неожиданно рассыпались волшебные искры, и в чердачную комнату просочился тонкий, ещё совсем слабый луч света.

– Я же говорил! – обрадовался Лёха. – Всё зависит от подхода.

Глава 11

– Да-а-а… Дела, – Лёха вернулся как ни в чём не бывало, будто он и не закрывал меня у себя дома против моей воли, а я сама осталась и обещала его дождаться.

Он прошёл не разуваясь на кухню и первым делом схватился за кувшин с водой. Сделал пару глотков, обливаясь, и вытерся локтем:

– Уф! Довольно нервно получилось.

– Отдал Дядька тачку?

– Не-а. Они её в речке утопили, – Лёха опёрся плечом о холодильник.

– Зачем?

– Потому что дебилы и наркоши.

– Типа по приколу?

– Ну да.

– А Кирюша что?

– Кирюша доволен, потому что за тачку мы забрали бензопилу.

– Какой-то неравноценный обмен.

– Да не. Нормальный. Неустойка же ещё.

Таким Лёха мне нравился. Простым, расслабленным, без наносной дури и идиотских шуток. Лёгкий на подъём, деятельный и умеющий улаживать проблемы.

– И что, Дядька так запросто на это согласился?

– Не запросто. Но согласился.

– Что ты ему сказал?

Поймав мой вопросительный взгляд, он хитро подмигнул:

– Просто пообещал не рассказывать полиции о плантациях каннабиса за его домом.

– Дядька выращивает травку? – поразилась я.

– Не факт. Но если к нему придут, то по-любому что-нибудь да найдут.

– Логично, – я усмехнулась.

– Я тоже поначалу внутренне поржал. А потом, когда он позвал нас выбрать, что мы хотим взамен утопленной тачки, увидел тот криповый красный сарай и вспомнил, как мы за мячом к нему ходили.

– Тогда я была уверена, что он маньяк и педофил.

– Все так считали, – Лёхин взгляд вдруг сделался серьёзным. – И знаешь что? Пока Кирюша не мог определиться, что лучше взять, пилу или лобзик, до меня вдруг дошло, что с Дядькиного участка можно запросто попасть на участок Паука. Они хоть и расположены по диагонали, но если пройти между красным сараем и соседским забором по разделяющей участки канаве, то упрёшься прямиком в кусты Паука.

Я оторопела. А ведь и правда. Почему я сразу об этом не подумала?

– Нужно звонить в полицию, – я решительно встала. – Прошло два дня! Мне приснился дурной сон. Возможно, девочки уже нет в живых!

– Подожди, – Лёха подался навстречу. – Прекрати паниковать. Я лишь сказал, что оттуда есть проход к Пауку. Слева канава проходит через четыре или пять участков. У кого-то стоят глухие заборы. Но далеко не у всех. Зато справа белорусы канаву перегородили, что значительно упрощает поиски.

– При чём тут другие участки? Всё же и так понятно. Дядька похитил девочку!

– Варь, остынь. Твои детские страхи не повод, чтобы обвинять человека, даже такого мутного, как Дядька, в преступлении.

– Очень даже повод. Пусть полиция приедет и проверит красный сарай.

– Они не приедут.

– Почему это?

– Знаешь, как говорят: «Нету тела – нету дела». Кто-нибудь, кроме тебя, видел эту девочку?

Я помотала головой.

– Тогда как ты докажешь, что она тебе не привиделась?

– Что ты такое говоришь? Конечно не привиделась!

– Знаешь анекдот? Звонит дачник в полицейский участок: «Срочно пришлите наряд! На меня кто-то напал в темноте и вырубил ударом по голове». Через час полицейский возвращается с огромной шишкой на лбу и докладывает: «Задание выполнено. Садовые грабли задержаны».

– Лёш, ты совсем? Это вообще не смешно. А сейчас особенно.

– Короче, они не приедут. Но, если не веришь, можешь попробовать убедиться в этом сама.

– Тогда скажем, что у него каннабис!

– Как же ты любишь казнить без суда и следствия. – Смерив меня ироничным взглядом, он открыл холодильник: – Я, между прочим, сегодня ещё не завтракал. Ты что будешь: яичницу, творог со сметаной или тосты? Хотя… можно и всё вместе.

– Спасибо, я уже ела.

– Я имею в виду, что ты будешь мне готовить? – Лёха просто светился от своей потрясающей шутки. – Ну а чего? Что ты так смотришь? Мама тебе за это не доплачивает?

Я могла снова вступить с ним в перепалку, однако сейчас ни о чём, кроме девочки, я думать не могла.

– Мы должны осмотреть Дядькин сарай сами!

– Варь, ну перестань, дай перекушу хотя бы. Раз уж ты готовить мне не собираешься, придётся довольствоваться бутербродами.

Он выложил на стол колбасу, сыр и маленькую баночку куриного паштета.

Учуяв колбасу, накормленная нежным пюре из лосося с икрой летучей рыбы, которое я отыскала в одном из кухонных шкафчиков, и уютно дремавшая на горячем подоконнике Муся встрепенулась.

Лёха обернулся на неё и, заметив свой телефон, вопросительно уставился на меня.

– Ну как? Много компромата там?

– Я не искала.

– Да брось. Кого ты обманываешь?

– Копаться в чужом телефоне низко.

– Даже если очень хочется?

– Мотив не важен. Главное – поступок.

– Даже если никто не узнает?

– Лёш, это твой