С Серебряковым он тоже вёл себя хитро: вначале пригрозил ему тюрьмой по меньшей мере годков на четыре-пять и огромным штрафом. То и дело вызывал на допросы, на которых запугивал высылкой в Сибирь с её леденящим холодом и перспективой остаться там навсегда. А при последней встрече его будто подменили, он говорил ласково, по-отечески заботливо и пообещал, если Степан выполнит одно пустяковое поручение и будет себя правильно вести, то отделается одним-двумя годами условно. А «пустяковое поручение» состояло в том, чтобы слегка припугнуть одного злодея – Санта Сакманова. «От тебя ничего особенного не требуется, – говорил он, – просто погрузи в свой КамАЗ несколько длинных, не очень толстых труб, подожди на дороге одну легковую машину (называются марка и цвет) и при подъёме на гору, сними с тормозов, чтобы машина скатилась с горы на идущую сзади легковую машину. За последствия не беспокойся, дорога есть дорога, на ней всякое бывает. Главное, тут же скройся с места «случайного» столкновения и никому об этом ни слова, даже жене».

– Как мне велено было, так я и сделал, остальное сами знаете, – закончил Степан своё откровение. Уже поняв, что его обвели вокруг пальца, как последнего идиота, заикаясь от страха, он задал давно волновавший его вопрос:

– Там… на месте столкновения, никто не погиб?.. Этот самый Сакманов там, что ли, был?

Сайт, не обращая внимания на его вопросы, спросил:

– А почему ты скрылся с места происшествия? Это само по себе преступление. Ты должен был помочь инспектору, подождать, пока он составит протокол.

– Мне прокурор так сказал. Говорит, устрой автокатастрофу и, пока никто не опомнился, смывайся.

– Ладно, – сказал Сайт, уведите этого идиота, – пусть заберёт своего сына из нашего детского садика. – И повернувшись в сторону Степана, добавил: – О нашей встрече и разговорах, само собой, никто не должен знать. Думаю, предупреждать тебя об этом излишне. Твой адрес нам известен.

Серебряков поневоле перекрестился:

– Нет, нет, упаси боже! Лучше уж я в Сибирь пойду, хоть голова будет цела, да и сын будет жив.

Саит решил позвонить «старому другу» Сергею Александровичу, встретиться с ним, поговорить. Он хотел бы выяснить, чьё поручение выполняет его «друг», занимающий в его судьбе такое важное место. Ясно, что намерение разделаться с Сакмановым зародилось не в голове прокурора и тем более не в голове этого трусоватого шофёра Степана. Это рука человека более высокого ранга. Кому же он помешал, кому встал поперёк дороги? Может, это месть за Фариду, Анису или других женщин, симпатизирующих ему? Нет, едва ли. Он никогда не пристаёт к женщине, если она сама этого не хочет. Может, это месть за притязания на депутатское кресло? Так ведь уже найден способ его прокатить. Говорят, его собираются вычеркнуть из списка кандидатов якобы из-за того, что он в декларации не указал одну из своих квартир. Разве этого им недостаточно?

Саит как ни старался, не сумел докопаться до истинной причины устроенного на него «теракта», секрет так и остался за семью замками. Он позвонил было в приёмную прокурора, и услышал такой ответ:

– Сергея Александровича нет и, видимо, уже не будет.

– Почему? Уж не на пенсию ли вы его отправили?

– Нет, всё гораздо сложнее.

– Как вас понимать?

– Два дня назад у него случился инфаркт. Сейчас он находится в больнице в критическом состоянии, к нему никого не пускают.

Саит вспомнил свои первые встречи с Сергеем Александровичем, острый взгляд его колючих серо-голубых глаз, светлые, слегка вьющиеся волосы. Частенько им приходилось сталкиваться в своё время. Уже тогда его старший товарищ старался вести дела так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. В результате, Саит вынужден был уйти из милиции и поступить на службу к мафии. Видимо, и на сей раз запугиванием или обещанием новой звезды его настроили против Сайта, против совести, и сердце его не выдержало. Такова судьба всех чиновников из властных структур: ими крутят, вертят, гнут и мнут. Скорее всего Сергей Александрович секрета не выдал бы и всё же Сайту так хотелось посидеть, побеседовать с глазу на глаз с опытным в тёмных делах прокурором. Не вышло, секрет остался не раскрытым, и всё же это ещё не означало, что его нет…

24

В эту ночь Саит почему-то спал особенно плохо. То и дело просыпался, ворочался с боку на бок, в голову лезли всякие мысли, перед глазами всплывали различные картины из прошлой жизни. Говорят, ночные мысли оставляют морщины на лбу. До сих пор он не знал, что такое бессоница. Видимо, после пятидесяти ночи становятся длиннее, сны тревожнее. Бесконечная борьба за выживание, ранения, обдумывание каждого шага, взвешивание каждого слова, скандалы вокруг его притязаний на депутатское кресло, породившие в душе сладостные фантазии, – всё, наверно не проходит бесследно. Изредка он принимает снотворные таблетки ивидал, но боится привыкнуть. Надо будет попробовать настои трав. С этой мыслью он повернулся в сторону Анисы, которая сладко спала, скатившись к самому краю широкой кровати. Саит пристально посмотрел на спящую жену. Ему показалось, что вся она светится любовью, даже во сне у неё на губах играет довольная улыбка. Кажется, она, действительно, любит Санта, лишь бы злой рок не коснулся его счастья, так хочется под старость уюта и покоя. Потянувшись, Саит погладил Анису по выглядывающему из-под одеяла плечу. Так хотелось разбудить её, поговорить. (Днём и поговорить-то некогда, всё бегом.) Жалко, уж очень сладко спит. Правду говорят, не красавица красива, а любимая. Хотя Аниса, конечно, вполне объективно могла претендовать на звание красавицы, даже сверхстрогое жюри не стало бы это отрицать. Саит обвёл взглядом спальную комнату, обставленную европейской мебелью, фирменный телевизор, долго смотрел на белоснежный потолок, и, поняв, что так и не уснёт, выскользнул из тёплой постели, потянулся, подвигал руками и подошёл к широкому оконному проёму. Будто волшебные лучи, проникнув сквозь окно, пронзили всё его существо. За окном стояло прекрасное бабье лето. Беззаботный ветерок, срывал листья с городских кустарников, покрывая землю жёлтым, красноватым, беловато-зелёноватым и ещё бог знает какого цвета ковром. А листья так преданы ветерку, так внимательны к нему, как только он их коснётся, они начинают перешёптываться между собой, секретничать, а потом