– Юдзу, давай поиграем! – вдруг раздался позади меня веселый голос Хиро.

Он абсолютно спокойно приблизился к новенькой.

– В той комнате много всякого – и конструкторы, и карты… Ты во что любишь играть?

Она что-то очень тихо пробормотала ему в ответ, так, что Хиро пришлось наклониться совсем близко к девочке и прислушаться.

– О, ты любишь оригами? Пойдем, в комнате полно бумаги. – Хиро взял Юдзу за руку, приглашая в гостиную. Параллельно он чуть потянул меня за рукав и представил остальным детям: – А эта тетенька – Мио, она теперь будет играть с нами.

Теперь я уже совсем не понимала, кто из нас за кем присматривает.

Я еле сдержала рвущийся наружу тяжелый вздох, а Киримия с какой-то хитрой улыбкой прошептал:

– Мне надо готовить ужин, так что рассчитываю на вас!

И с этими словами, развернувшись, ушел.

Мы пошли в большую комнату. Хиро взял со стеллажа цветную бумагу для оригами и разложил на длинном письменном столе. Рассевшись, кто куда, школьники разобрали цветные листочки. Я подумала было, что такое неторопливое занятие едва ли будет интересно современным детям, но ребята начали с самым серьезным видом складывать бумажные фигурки. Наверняка они хотели поддержать увлечение впервые пришедшей Юдзу, да и отсутствие смартфонов, думаю, тоже сказывалось.

Сама Юдзу, поначалу с растерянным видом застывшая у стола, тоже заняла свое место, когда Хиро подбодрил ее:

– Смотри, сколько тут разных цветов, – выбирай, какой нравится.

Девочка взяла листок красной бумаги и тут же начала что-то из него складывать – как мне показалось, журавлика. Я тоже присела рядом с ней. Честно говоря, я почувствовала некоторое облегчение, когда ребята из всех возможных развлечений выбрали оригами. Если бы они решили поиграть в мяч или побегать, от меня не было бы никакого толку – в спортивных играх я не была сильна. Еще один плюс оригами заключался в том, что у меня не было необходимости поддерживать разговор.

Себе я взяла черную и белую бумагу и начала неторопливо складывать фигурку. Через некоторое время рядом со мной послышался тонкий голосок:

– А что это? Панда?

Это была Юдзу, с любопытством наблюдавшая за моей работой.

– Правильно. Как ты догадалась?

– Я несколько раз пыталась ее сделать…

Наши глаза встретились, и девочка опустила голову. Тихим голосом она продолжила свою реплику:

– Но у меня ничего не вышло.

– Тогда давай попробуем вместе?

Юдзу, все так же не поднимая головы, коротко кивнула.

– Я тоже хочу! – присоединилась девочка, что сидела напротив и слышала наш диалог.

– Панда – это сложно, она хорошо получается только у настоящих мастеров. Мио, научите нас делать панду!

В клубе, который я с самого начала воспринимала лишь как вторую работу, я столкнулась с неожиданно теплым отношением.

Дети намного легче, чем взрослые, заговаривали со мной и подходили ближе. Пока мы вместе складывали фигурки из разноцветной бумаги, я даже улыбалась им в ответ, пусть и под маской. Когда бумажная панда была уже почти закончена, до большой комнаты донесся женский голос:

– Добрый вечер!

Наверняка эта студентка и была тем припозднившимся третьим волонтером, про которого говорил Киримия. Я отвлеклась от бумаги, подняла голову и с трудом сдержала рвавшийся наружу вскрик. Девушка, стоявшая у входа в большую комнату, тоже смотрела на меня. Я почувствовала, как на меня с каждым мигом накатывает все большая тяжесть. Дети же, неспособные заметить смену моего настроения, повскакивали со стульев и подбежали к вошедшей.

– Это же Марин!

Не найдя в себе сил поздороваться с бывшей одноклассницей, я ушла на кухню и, когда мыла посуду, услышала за спиной шлепанье ног по полу.

– Мио? – Подошедший к раковине Хиро смотрел на меня, чуть склонив голову набок. – А вы что, ужинать не будете?

Из-за спины мальчика, из столовой, доносились голоса рассевшихся за столом детей и взрослых. Чтобы никто из сидящих за столом меня не услышал, я тихо ответила Хиро:

– Я не голодная.

В «Послешкольном клубе» было принято ужинать вместе за одним столом. В самом начале, когда Киримия рассказал мне о деятельности клуба, я решила не присоединяться к общей трапезе. Сидеть за столом, ожидая, пока все остальные закончат есть, было бы странно, поэтому я и пошла на кухню мыть посуду. Это, похоже, и обеспокоило Хиро.

– Сегодня карри с курицей и сливочным маслом получилось особенно вкусным.

– Честно говоря, я не очень люблю курятину.

И это даже не было ложью. А еще сливочное масло я тоже не переносила.

Хиро, похоже удовлетворенный моим ответом, вернулся в столовую. Я сосредоточенно чистила кастрюлю. На самом деле причиной моего категорического отказа от ужина были совсем не предпочтения в еде: я просто не хотела снимать маску и показывать другим свои безобразные зубы. Естественно, Киримии я об этом не говорила.

– Наготовил я много, так что хотелось бы и вас угостить, – посетовал Киримия с сожалением. – К тому же совместный ужин помогает наладить отношения с детьми.

На все его настойчивые приглашения поужинать вместе со всеми я упорно отвечала:

– Спасибо, но воздержусь.

Мне совсем не хотелось снимать маску перед детьми, с которыми я наконец-то смогла наладить контакт. Еще больше осложняло ситуацию то, что в клубе оказался человек, и так уже видевший меня без маски.

Краем глаза я посмотрела в сторону столовой. За большим столом сидели и ужинали, весело болтая, Киримия, пятеро детей и Умино Марин.

– Марин, а вы уверены?

– Уверена – вообще-то, я очень хорошо готовлю.

– Да ладно? А почему недавно, когда вы помогали Сё с готовкой, у вас тушеная картошка подгорела?

– Ничего она не подгорела. Я специально поджарила чуть сильнее – так вкуснее.

– А вот и врете! Картошка была жутко горькая!

– Ха-ха-ха, – рассмеялась, держа в руке ложку карри и демонстрируя идеально ровные зубы, Марин.

Вот уж не думала, что именно она окажется волонтером этого клуба.

По словам Киримии, Марин начала работать в «Послешкольном клубе» с месяц назад. Миловидная и болтливая девушка быстро завоевала доверие детей.

Достаточно ей было просто войти в большую комнату и поздороваться – и ребята обрадовались так, словно сейчас должно было