II

В чуме наступила тишина. Похрапывал уснувший Мыртя. Висевшая над столом лампа зашипела, ярко вспыхнув, через минуту захлебнулась, изрыгнув из своего нутра черный вонючий дым. Стало заметно темнее.

— Все, пора расходиться, — тихо, но властно сказал Хойко.

Старый Кути вскинул седую голову, осмотрелся мутным сонным взглядом; Мыртя же, видимо, сморенный долгой дорогой, не шевельнулся.

— Останься, сын, мне с тобой потолковать нужно.

Все как зашли дружно в чум, так же бесшумно и быстро покинули его. На улице никто не нарушил тишину громким словом, криком: словно растворились в темном зеве тьмы.

— Завтра поедем к реке… — обратился к сыну Тэранго.

— Почему завтра? Мы же собирались на следующей неделе…

— Не перебивай, — грубовато осек сына Тэранго, — ты все ветер норовишь обогнать, ты все впереди оленя побежать хочешь… Научись уже терпению, мужчина… Нужно притащить тот кедр, что мы выловили весной. Облас хочу успеть до начала каслания сделать… Хотя куда мне спешить? Я в этот раз с вами на летние пастбища не пойду, сделать успею, — он посмотрел в глаза сына, задумался.

Хойко не рискнул задать вопросы, которые уже вертелись на языке: зачем спешно рубить облас, тем более что старый еще хорош, почему отец решил остаться здесь?

Прочитав эти вопросы в глазах сына, Тэранго произнес тихо с оттенком не то смущения, не то неуверенности:

— За очками пойду, — голос будто потерял твердость и привычную зычность, — я давно хотел себе очки купить.

Наверное, впервые за всю свою жизнь сын так посмотрел на отца. В своем ли он уме? Куда, зачем? Неужели нельзя обойтись без очков?

— И далеко ли собрался, отец? — спросил сын с нотками иронии в голосе.

Отец, выдержав паузу, возникшую от его же растерянности, продолжил:

— Далеко. Ты уже слышал про такой город Нижневартовск, ну, где нашли нефть? — Тэранго почувствовал себя неловко, будто оправдывался в чем. — Посмотреть хочу, как нефть добывают… Как люди там живут…

— Слышать-то я слышал и про Нижневартовск, и про Самотлор, все газеты об этом пишут, но путь неблизкий, да и дорогу как найдешь?

— Рассуждаешь так, будто не в тундре родился, будто и не ненец… Эх, молод ты еще… Дорога сама покажет, куда идти. Есть солнце, луна, звезды, есть небо, облака, река, есть люди… Видишь, сколько помощников? Нужно знать куда идешь, и главное — начать свой путь, сделать первый шаг… С оленями и без меня справишься. Какой теперь с меня помощник… А мне и заботиться теперь не о ком, я вольный, как птица… Только не радует меня такая воля, — тихо продолжил он, чтобы сын не услышал. Еще не зажила рана после смерти жены, хотя две зимы уже миновало.

— Не знаю, что и сказать, отец…

— А ничего не говори. Я уже все решил.

Хойко, пожелав отцу спокойной ночи, вышел из чума, прикрыв за собой оленьей шкурой низкий выход.

Устина быстро собрала со стола посуду, кружки, вымыла в большом тазу и тихо улеглась на своей женской половине. Наступила полная тишина. Тэранго, подладив фитили в лампах, зажег одну у края стола, удобно не то уселся, не то улегся на своем лежаке и, пользуясь тем, что очки остались у него, решил почитать газеты. Так редко бывает, чтобы он раньше старого Кути узнавал новости. Он развернул «Правду» и погрузился в чтение.

«08.01.1973 года с космодрома Байконур, — читал Тэранго, — осуществлен пуск ракеты носителя «Протон-К», которая вывела на траекторию полета к Луне автоматическую межпланетную станцию «Луна-21» с самоходным лунным аппаратом «Луноход-2». 12.01.73 г. Советская Автоматическая Межпланетная Станция «Луна-21» была выведена на орбиту вокруг Луны. Параметры орбиты составляют: наклонение орбиты к плоскости Лунного экватора — 60 градусов; период обращения 118 мин; минимальное расстояние от поверхности Луны — 90 км, максимальное расстояние от поверхности Луны — 110 км».

После прочитанного Тэранго поднял глаза к отверстию над очагом. Сквозь сизую дымку размывалось темное пятно. Он начал перебирать другие газеты, заранее зная, что ищет.

Это уже не было новостью для Тэранго, ибо он слышал неоднократно по радио об успешном запуске нашего космического корабля, о доставке на Луну самоходного аппарата, но одно дело услышать, а совсем другое — прочитать в газете.

Проснулся Мыртя. Он, уморенный долгой дорогой, только сначала немного похрапывал, а потом спал так тихо в своем углу, что казалось, будто его вовсе нет в чуме. Услышав голос Устины и бормотание своего друга, он приподнялся на локте, не решаясь, однако, выползать из-под одеяла.

— Подкинь дровишек в огонь, Устя, а то зябко, — промолвил он сиплым после сна голосом.

На столе уже стояла глиняная посудина с разогретым гусиным жиром и плавающими в нем шкварками. Мужчины подсели к столу.

— На большом озере стреляли гусей? — спросил Мыртя, макая хлеб в гусиный жир.

— На озере. Старый Кути только не ходил с нами. Первый раз за все время.

— Да-а-а-а, — протянул Мыртя, — постарел наш Кути, сгорбился.

— Осенью совсем худо было. Думали, не выживет, но как-то справился — значит, поживет еще. Он как-то сказал: «Помру — очки себе заберешь». Но мне так не нужно. Сам куплю себе очки, — Тэранго уставился на огонь, — а ему самому пригодятся они в нижнем мире. Там негде купить…

— А ты где купишь?

— В Нижневартовске…

И Тэранго снова уловил такой же взгляд, как вчера сыновний.

— Хочу посмотреть, как нефть добывают. Так много пишут про Самотлор, про Нижневартовск. Интересно, как люди живут, — продолжил Тэранго.

— Это же далеко…

— Ну да, далеко, но, однако, не дальше мысли, — сказал Тэранго и задумался.

— Да-а-а, — протянул Мыртя.

— Наши на Луну луноход забросили. Читал? — спросил Тэранго.

— Читать-то читал… Это уже второй… Но понять не могу, как такое может быть? — Мыртя задавал вопрос, а сам думал о том, что друг его решился на долгий путь в никому из его народа неизвестный Нижневартовск.

Зная Тэранго с самого детства, Мыртя не сомневался, что скоро ступит он на тропу долгих скитаний.

— Да-а-а… — снова протянул Мыртя, не найдя, чем возразить, продолжая думать о своем, — задумал ты, значит, — в Нижневартовск? — повернулся он к