Под вечер вышли к большому болоту. Урманов разослал нескольких своих разведчиков в разных направлениях на поиски дороги. На это ушёл весь вечер и утро следующего дня. Посланные установили, что болото тянулось более чем на двадцать километров и что обойти его не было возможности.

– Придётся сделать настил, – сказал Шумилин. – Другого выхода нет.

– Эх, и сколько же для этого потребуется леса! – заохал Гречуха. Жалко было ему, крестьянину, переводить столько народного добра.

Урманов, не теряя времени, передал Сидорову обстановку. Высказал свои соображения, где лучше рубить и каким образом доставлять необходимый лес. Внимательно выслушав его, майор Сидоров приказал, не теряя ни минуты, двигаться дальше.

По лесам бродили мелкие группы финнов – остатки разгромленных частей. Урманов уже дважды схватывался с ними. Ночью произошла третья стычка, в которой, правда, не очень серьёзно ранило Шумилина. Лейтенант хотел всё же отправить его в тыл, но парторг отказался оставить взвод.

– Глаза же у меня целы! И руки неплохо держат автомат, – упирался Шумилин.

Неожиданно потянуло запахом дыма.

– Что это может быть? – насторожились разведчики. И вдруг увидели, как невдалеке, по видневшейся из-за деревьев поляне, пробежали, поджимая облезлые хвосты, два волка. А через минуту, с той же стороны, прямо на разведчиков выскочил жёлтый лось, в испуге ломая на скаку сучья.

– Звери бегут… Не иначе как враги подожгли лес, – определил Ликкеев, родившийся и выросший в этих краях.

Поспешив на поляну, они увидели бушующий по ту сторону узкого межозёрья страшный лесной пожар. За озёрами поднимался к небу густой чёрный дым. Сосны и ели вспыхивали, будто порох, и мгновенно охватывались огнём.

Не выпуская из рук автоматов, разведчики при виде этого потрясающего зрелища замерли на месте. Урманов, сжав брови и прикусив нижнюю губу, лихорадочно размышлял, что предпринять. Он ещё никак не мог решить, что делать, а двадцать его подчинённых ждали, готовые выполнить любой приказ своего командира.

Пойти обратно и доложить генералу, что дальше пути нет? Отступить перед этой преградой? Урманов огляделся по сторонам.

– Перерезать путь огню! Не дать ему распространиться на эту сторону! Расчистить там лес! – махнул он рукой в сторону узкой горловины межозёрья. – Шумилин и Гречуха, вы прикрываете нас. Остальные – за мной!

И Урманов первым бросился навстречу огню. Одни освободили от бинтов свои пилы, другие взяли в руки топоры и принялись валить лес. Срубленные и спиленные деревья они сбрасывали в озеро. А огонь, словно торопясь прогнать их отсюда, подбирался всё ближе. Становилось нестерпимо жарко.

– Чаще нырять в воду! – скомандовал Урманов.

Прямо в одежде окунаясь в озеро, насквозь мокрые разведчики бегом возвращались к месту работы.

Дудин с Ликкеевым оказались превосходными лесорубами. Они вдвоём делали столько, сколько не могли сделать пятеро малоискушённых пильщиков. А Прокофьева обуяла такая ярость, что он в одиночку пытался подтаскивать сваленные деревья к озеру и стал кидать их с крутого берега в воду.

Трудно было равнодушно наблюдать за такой героической борьбой со стихией прикрывающим – Шумилину и Гречухе. Отпросившись у парторга, Гречуха бросился на помощь товарищам.

Огонь дошёл до вырубленного участка леса, заревел, загудел, пытаясь перекинуться дальше, но, не в силах совершить такой гигантский прыжок, повернул направо и налево – к озёрам, пожирая всё подряд на своём пути; но скоро и там ему не осталось никакой поживы, и он завертелся на одном месте, как волк, попавший в кольцо красных флажков загонщиков. Вымокшие, перепачканные в земле, пропахшие дымом разведчики, собравшись в кучку, наслаждались своей победой над непредвиденным врагом.

– Шабаш! – пригрозил огню Ликкеев. – Дальше тебе не пройти.

Доложив майору о задержке и причинах её, Урманов приказал всем помыться. Разведчики пошли на озеро купаться.

Но и плескаясь в воде, санитар Березин всё тревожился, не поднялся бы ветер, не возобновился бы пожар.

– И чего ты зря беспокоишься, доктор? – весело скалил зубы Джаббаров. – Мы мировые пожары гасить научились, так неужели с лесным не справимся!

Даже всегда хмурый Березин не мог не улыбнуться, но проворчал по привычке:

– Уймись, балабол!

Пока сушилось мокрое обмундирование и маскировочные халаты, разведчики решили перекусить.

– Эх, если бы ещё сто граммов, забылась бы всякая усталость. Получилось бы вроде как на курорте в Баден-Бадене! – притворно вздохнул Джаббаров.

– Баден-Баден… – передразнил его Прокофьев. – На кой чёрт мне твой Баден-Баден, когда в нашей Сибири есть места – куда тебе Швейцария!

– За наши труды, товарищи, я у старшины не по сто, а по двести граммов на каждый автомат получу, – сказал Шумилин. – Дайте только вернуться в дивизию.

– Хорошо, старшина. Так и запишем, – проговорил Джаббаров. Мысли этого непоседы занимало уже совсем другое. – А всё же, ребята, я с удовольствием прочёл в дивизионной газете, что этот самый, ну, куриный вор – как его? – Антонеску бежал в Германию, прицепившись к хвосту самолёта…

– И любишь ты брехать, Галяви, – заворчал Березин.

– Я не брешу… сообщение из Лондона.

Гречуха кинжалом вырезал дёрн, чтобы закопать пустые консервные банки. У разведчиков был неписаный закон: ничего после себя не оставлять. Придётся зажечь спичку – и её не бросай, а зарывай в землю. Но на этот раз осторожность Гречухи была явно ни к чему.

– А деревья куда денешь? Тоже закопаешь? – язвительно спросил Джаббаров. – Очумел ты, брат, как турецкий паша после заседания меджлиса.

– Верно, дождь будет! Тучи сгущаются, – заметил Шумилин.

– Очень хорошо. Дождь окончательно потушит пожар. А теперь – пора трогаться. Переночуем где-нибудь подальше от этого места, – сказал Урманов.

Лес ещё тлел. Старший лейтенант приказал разведчикам, хорошо закутав головы в плащ-палатки, бежать вслед за ним. Их мелькающие в дыму пожарища тени были похожи на каких-то диковинных птиц, – так легко перемахивали они через поверженные огнём на землю и ещё пышущие жаром стволы деревьев.

Пройдя полосу пожара, Урманов откинул с головы угол плащ-палатки и посмотрел на товарищей.

– Все?

– Все! – ответил замыкающий.

Ночь прошла спокойно. На другой день с самого утра небо заволокло чёрно-синими тучами. Часам к десяти начался ливень. Гром гремел почти беспрерывно. Глаза слепили необычайно длинные и яркие зигзаги молний. Лес стонал тысячами жутких голосов.

– Укрыться бы куда от дождя да переждать его, – сказал кто-то.

Урманов покачал головой:

– Прошли через огонь, пройдём и через бурю! Вперёд, друзья!

Миновала ещё одна тёмная-претёмная дождливая ночь, и настало прекрасное безветренное утро. Дождь перестал. Небо было чистое, словно огромная, хорошо омытая бледно-голубая фарфоровая чаша. Медленно, величаво поднималось солнце. Шедший впереди Шумилин взмахами руки стал подзывать к себе командира.

– Граница! –