— Я слишком долго собираюсь. Дядя меня придушит!

Внезапно Кирилл ласково прикоснулся к ее щеке, заправляя за ухо прядь рыжих волос. Столь невинный жест заставил Лизу вздрогнуть и смутиться не на шутку. Впрочем, как и последовавший за ним нежный шепот:

— А вот этого я никогда не допущу!

— Правда? — прокашлялась, придавая голосу уверенности. — Почему?

В этот раз собеседник оставил ее вопрос без внимания. Бодрым шагом пересек комнату и так же проворно натянул на себя джинсы, валявшиеся на стуле. Причем наличие там футболки Кирилл предпочел тоже проигнорировать, оставаясь обнаженным до пояса.

«Прямо как Дима! — мелькнула в голове шальная мысль. — Он сейчас тоже голый по пояс».

— Я жду тебя за дверью.

— Со мной пойдешь?

— Должен же хоть кто-то утихомирить Прокурора!

— Спасибо.

— Небольшой совет: надень платье.

— Зачем?

— Разве у твоего дяди хватит духу повышать голос на девочку-припевочку? Марина всегда подобной фишкой пользовалась, если требовалось Черчилля задобрить. Безотказный вариант. Зуб даю!

С этими словами мужчина покинул ее спальню.

Поразмыслив некоторое время, Лиза решила все же провести этот забавный эксперимент. Свой выбор она остановила на однотонном хлопковом платьице невинного белого цвета с набивными узорами и легкими воланами на юбке. И длина как раз приличная – ровно на четыре пальца выше колена. В дополнение к новому образу собрала волосы в высокий хвостик на макушке и, захватив с собой футболку Дмитрия, отправилась следом за Кириллом.

— Так пойдет? — уточнила на всякий случай, кружась вокруг своей оси.

— Честно сказать?

— Конечно!

— Мне больно на тебя смотреть!

Не объясняя более ничего, он направил обескураженную девушку к входной двери.

У самого порога выражение его лица резко поменялось. Со спокойного на абсолютно непроницаемую маску. Он уверенно приобнял ее за плечи и со словами «дай-ка это мне» вырвал из ее рук футболку Похомова.

Словно кусок сердца от нее оторвали в тот миг, как бы глупо это ни звучало.

— Верни! — зашипела возмущенно, пытаясь дотянуться до своего личного трофея. — Быстро!

— Верну, — пообещал он абсолютно искренне, — но верну я ее хозяину. Лично в руки!

О, Господи... ей стало дурно от одной только мысли об этом.