Безумно, до боли знакомых ей цифр. Хотя, скорее уж, дат.

Силясь разглядеть получше, Лиза подошла к нему поближе. Остановилась лишь в паре шагов, соблюдая приличия. Да тут же всхлипнула, спешно затыкая рот ладонью, когда до ее воспаленного сознания дошел-таки смысл его наколки.

Дата рождения. И дата смерти. Ее матери.

Увековеченные на его коже. Господи!

Теперь она понимала – и более чем отчетливо – кто перед ней стоит.

А именно человек, ценивший и любивший Марину ничуть не меньше самой Лизы.

Человек, скорбящий от ее утраты… и по сей день.

Кирилл Решетников.

Ныне Черчесов.

Приемный сын Прокурора!

Секунды складывались в минуты и проходили в тягостном молчании.

Нужно было хоть как-то начать разговор.

Она понимала это. Осознавала. И… не могла.

Медленно осмотрев Лизу с ног до головы, уделяя особое внимание ее взъерошенным волосам, распухшим губам и шее, изрядно «помеченной» Похомовым, Кирилл снисходительно хмыкнул. К счастью, без осуждения, которого она так опасалась.

— Десять из десяти, что Борис Андреевич отправил тебя сменить одежду и как минимум причесаться.

— Типа того.

— Сильно влетело?

— Ерунда. Переживу!

— Знакомиться будем или как?

Она отрицательно покачала головой, одновременно поясняя:

— Я знаю, кто ты. А ты знаешь, кто я. К чему лишние церемонии?

— И то верно, — стремительно преодолев разделяющее их расстояние, Кирилл внезапно притянул ошарашенную девушку к себе. Крепко стиснул в объятиях, оставляя трепетный поцелуй на ее лбу. И так же быстро он отстранился, отступая на шаг. — Сказать, что ты ее копия… ничего не сказать! Ну, да ладно. Тебя Боря ждет. Советую поторопиться, ведь твой дядя не отличается терпением!