Рядом усаживается парочка. Оба слащавые. Заглядываю в декольте девицы. Курс доллара вырос в моменте. Ее хахаль замечает интерес к его инвестициям и хэджирует их с помощью молнии на куртке. На рынке нестабильно. Глаза девицы наливаются кровью, и она открывает еще более мощную позицию. Доллар растет еще выше. Волатильность этих активов вызывала восторг, а показательная защита своих интересов – улыбку. Уважаемые мальчики, стоит понять простую истину, что несчастная женщина всегда найдет ебарька на стороне, как бы ее ревнивый мужичок ни старался контролировать. Для смачного перепихона хватит и обеда в закрытой кладовке на работе.

Отвлекся на розничного торговца, что приглашал ознакомиться с его бизнес-моделью и вложиться, взамен – ценный опыт и незабываемые впечатления, впаривал он клеенки для детского рисунка, многоразовые, стирающиеся. В спину ему уже подпирала народная артистка, что исполняла роль страдающей горбатой женщины и нуждающейся в серьезном лечении. Благотворительность нынче в цене, отчего одарили ее серебришком, вышла на станции и, исцелившись от страшной болезни, направилась в сторону разливайки. Серебро, знаете ли, и не такие горбы выпрямляло. За ней последовал продюсер, коему сегодня сказочно везло на таланты.

Вернулся взглядом к слащавой парочке. Рынок стабилизировался. В боковике. Тишь, да гладь. Девчушка демонстрировала свои непотребные фотографии в одном из офисов «Москва-Сити», затем в ресторане, но уже в одежде. Водочка, хлеб, тазик черной икры. Пара умиленно воркует. Инвестиции снова захэджированы. Курс доллара падает. Электричку трясануло, молния на куртке девицы предательски раскрыла всю стратегию развития. М-м-м, снова волатильность на рынке. Акции ее запампились, а затем резко задампились. От внезапных перемен скакануло давление. Они вышли на подмосковном полустанке и побрели в пустоши.

Их место быстро занял поц в костюме-тройке и с ходу залетел на бизнес-конференцию. В онлайне. Он что-то орал про планы и графики, дедлайны и стратегии. Я уже потерял интерес, ибо смесь перегара и пота безмерно выводила из себя. Меня окружали пустоголовые люди, что мнили себя первой инстанцией, их было так много, что мой мозг уже не вывозил, отчего назрел лишь один вопрос: «Что вы все делаете в вонючей электричке?»

Дороги

– Через пятьсот метров держитесь правее! На развязку!

– На которую из них, их тут две? – начал психовать я при виде транспортного фиаско.

– Вы ушли с маршрута! – равнодушно выдала электронная женщина.

– Ты серьезно?

– Через тридцать километров развернитесь.

– Через сколько? – мое лицо начинало приобретать бардовые оттенки, – Алло, гараж! Что это за восстание машин? «Скайнет» наступает?

Я остановился на обочине, мимо пролетали ревущие машины. Скорость запредельная. Трасса платная. Я выезжал из Ногинска в сторону Москвы и одно легкое кручение руля отправило меня в незабываемое путешествие до Орехово-Зуево. Бонусом. В другую сторону. Как ни гневался на навигатор, на строителей трассы «М-12 – Восток», на себя, иного пути не было. Полный назад. И только потом полный вперед. Бензин на исходе. Посмотрел расстояние до ближайшей заправки. Пятьдесят километров. Приборка говорила, что топлива осталось примерно на столько же. М-да-а-а, ситуация! Ну что ж, как говаривал Юрий Александрович: «Поехали!» Тяжелый рок с адскими мотивами подчеркивал мое настроение. Огонь горел внутри так, что черти не успевали подкидывать уголь. Он то затухал, то вспыхивал с новой силой, обдавая душу крепким кипятком, летящим брызгами со всех котлов. Педалька ушла в пол, отчего количество километров на табло, информирующее об оставшемся бензине, стремительно падало. Пришлось умерить свой пыл. Включил тягучую скрипку, что с надрывом страдала, я перенимал ее настроение. Глубокий вдох. Вы-ы-ыдох. Глубокий вдох. Вы-ы-ыдох. Еду со скоростью шестьдесят километров в час, когда можно сто десять, а там и за все сто тридцать не штрафуют. Мимо пролетают лихачи, оставляя мне лишь потоки ветра, кидающие машину в сторону, и мгновения непонимания, мол, что ты плетешься по автобану, черепаха. Кричу им что-то из серии: «Бегущий слишком быстро сгорает на дистанции, понты на расстояниях ни к чему». Вряд-ли они слышали, но меня успокаивало. Оживает навигатор, что сообщает о грядущем развороте. Тут стоит быть внимательнее, еще одна ошибка высушит мой бак, до Петушков я точно не доеду, а такие приключения явно ни к чему.

– Держитесь правее, затем левее! – командует мне электронная женщина.

– Ага-ага, чуть туда, чуть сюда! – пародирую я ее, – То водишь в дебри, то объяснить нормально не можешь, то заведешь в дикие земли, где останавливаться страшно, а дороги – одно название.

Поймал себя на мысли, что разговариваю с программой. Как это странно все. Финито ля комедия. Приплыли. Надо бы доктору показаться. Интересно, кто победит в этой дуэли? В дурке я еще не бывал, может, там получится собрать кое-какой материальчик для великого романа, что собираюсь написать не первый год. Безумный мозг творца никак не может насытиться извержением мысли. Еще и еще. Портал в поток открыт, держитесь, мы взлетаем в мир тонких высоких материй меж слоями тонко уложенного абсурда. Жизнь интереснее, если убрать шоры.

Рыжая лампочка, напоминающая, что бензин на исходе, уже не горит, а издает последние попытки жить. Бензина вроде хватает, но иллюзорная возможность встать на оживленной трассе, где все опаздывают, пугает.

Вспомнился еще один подобный случай. Решил я съездить к кумовьям в Коломну. Мчу по «ЦКАДу» до Бронниц, дерзко рассекая ветер.

– Через семьсот метров поверните направо на съезд! – говорит мне электронная женщина, я повинуюсь.

Звонит мне неизвестный номер. Пока я пытался ответить, нужный поворот лишь провожал мои резко грустнеющие глаза.

– Маршрут перестроен. Через тридцать километров поверните направо на съезд. – Одна электронная женщина отправила в турне, а вторая предложила посетить УЗИ внутренних органов, от нее вот я легко избавился, нажав на красную трубку, а вот с первой стоило поговорить на высоких тонах.

– До Домодедово что ль? – Возмущенно ору я и листаю карту. – В натуре, до Домодедово.

Там плюс шестьдесят километров, тут плюс шестьдесят километров. Что за жесть? На горизонте появилась заправка, аж на душе стало легче. Как же я был безумно рад народному достоянию. Грустный дядечка-заправщик. Бесконечная очередь. Мрачные теточки на кассе. Дежурные предложения. Дежурные отказы. Радующий кофе. Полный бак. Мелочь ушла грустному дядечке-заправщику, что на миг повеселел, а затем снова впал в бытовое уныние. И вот я снова в строю.