– Так! – мама уперла своя руки в бока, – Я кому говорю? Не позорь меня перед всей больницей!

– Не пойду! Говорю же, уже не болит. Подорожник надо приложить, и щека станет такой же, как и раньше. Бабушка Нина мне на коленку подорожник лепила, когда я с велосипеда упал, и все прошло.

– Следующий! – снова раздалось из кабинета.

Мама схватила Антошку за шиворот и буквально втащила его к стоматологу. Мальчик замер, с ужасом оглядывая кресло и приборы, что были вокруг. Ноги отказывались идти дальше, ужас пронизывал его еще маленькое тело.

– Здравствуйте! А кто это у нас тут такой, непослушный мальчик! – наигранно затарахтела врачевательница, – Садись, мы тебя сейчас посмотрим! Больно не будет, ты не переживай.

– Вот! – мама указала рукой на флюс сына.

– Вижу-вижу! Как зовут этого хорошего мальчика?

– Антошка! – сквозь слезы, выцедил пациент.

– Так не позорь меня! – завелась мать, но сразу же осадила свой пыл, – Послушай доктора!

Врачевательница усадила Антошку в кресло, подняла до нужной высоты и начала археологические исследования.

– Нужно рвать! – обратилась та к маме Антошки.

– Рвать, так рвать! Что уж тут делать-то?

– Да вы не переживайте, это ж молочные, вырастут еще.

– Как это рвать? – возмутился осознавший величину проблемы мальчишка.

– Доктор сказала рвать, значит надо рвать! Потерпишь, ты же мужик! Ты же мужик?

– Не надо рвать! Можно не рвать? – по щекам Антошки полились горькие слезы.

– Малыш, если не рвать, то флюс не пройдет, – залепетала врачевательница, – Ты же хочешь, чтоб он прошел? Да не переживай, вжух, и все пройдет.

– Не хочу!

– Как это не хочешь?

– Не хочу, и все тут! – мальчишка попытался сбежать с кресла.

– Антон, не позорь меня! – заревела мама, отчего тело ее сына уселось обратно, а рот автоматически открылся.

Несколько мгновений и ротовая полость мальчика лишилась больного зуба, гноя и всего лишнего, чего там быть не должно.

– Завтра флюс пройдет! – констатировала врачевательница и попрощалась с пациентами.

Антон вместе с мамой вышли из кабинета.

– Следующий! – снова холодно раздалось из-за двери кабинета.

– Сынок, все-все! Скоро все пройдет. Пойдем!

Только вот не прошло. Флюс вырос еще, а температура не спадала. Следующим утром батя внимательно осмотрел сына и выдал свой вердикт: «Ну тут с работы надо отпрашиваться, дело пахнет керосином! Петрович будет в бешенстве, но куда деваться? Дети ж!»

И снова путь в город, слезы преддверия мальчика, теперь-то он уж точно знал, чего ожидать.

– Следующий! – холодно раздалось из-за двери кабинета.

– Лучше бы в школу пошел! – рыдал Антошка, – Мам, может все-таки подорожником?

– Зубы подорожником не лечат.

– А бабушка Нина говорит, что все можно подорожником вылечить.

– Она просто неумная, не слушай ее.

– Она про тебя то же самое говорит.

– Чего?

– Следующий! – снова холодно раздалось из-за двери кабинета.

– Ой! Пойдем уже, доктор ждет.

– Дома расскажешь при папе, чему тебя бабушка Нина учит.

– Ой, как болит! Как болит! Не могу!

Врачевательница осмотрела рот пациента.

– Странно, очень странно! Значит не тот!

– Как это не тот? – возмущенно выдала мама.

– Так бывает! – Да вы не переживайте, это ж молочные, вырастут еще.

И прогнали Антошку по тем же кругам боли вновь.

– Следующий! – холодно раздалось из-за двери кабинета вслед ревущему Антошке.

– Мам, мне теперь все зубы выдерут?

– Плохо себя вести будешь, все выдерут.

– Я не хочу быть, как дедушка Толя.

– А при чем тут дедушка Толя?

– Ему все зубы выдрали, потому что он плохо себя ведет.

– А дедушка Толя себя плохо ведет?

– Да, он самогонку пьет.

– Это кто тебе такое сказал?

– Бабушка Нина!

– Все-то она знает, все-то она видит, твоя бабушка Нина.

– Мам, я буду себя хорошо вести, чтобы мне больше ни одного зуба не выдрали. Правда-правда!

– Пошли уж! Как все заживет, я тебе шарлотку испеку.

– Правда? – сквозь слезы улыбнулся Антошка.

– Правда-правда!

Батя стоял у машины и курил.

– Ну что все зубы выдрали или завтра снова поедем?

– Пап! Я больше сюда не поеду! Я обещал маме, что не буду вести себя, как дедушка Толя! – завыл мальчик.

– Дедушка Толя, да, тот еще фрукт!

– Поговори мне еще! – занервничала мама, – Дома поговорим, что ему ваша бабушка Нина рассказывает.

– И что же?

– Ему еще один выдрали! – сменила тему мама.

– А вчера пробный был? – басовито расхохотался батя, решивший не развивать диалог о старших поколениях их родовых гнезд.

– Вот, что ты ржешь?

– А я чего, я ничего!

– Пап, а мама сказала, что шарлотку испечет, как у меня зубы пройдут.

– Да? Это хорошо! Может еще зуб выдерем, так и до «Наполеона» дойдет?

Мечты

Суббота. Шикарный семейный вечер Гриши и Яны. Дети спят. Любимый сериал про китайский квартал в Сан-Франциско. Диван. Журнальный столик. На нем два бокала с журчащим пенным и большие глубокие пластиковые тарелки с ништяками. Чипсы. Сухарики. Сушеная рыбка. Кальмары. Идеально.

В одной из сцен главный герой знатно получает от толпы бандитов из враждующего тонга, но вот он находит нунчаки, которыми мастерски начинает крошить своих недругов.

– Дорогая, мне нужны нунчаки! – без замедления выдал Гриша.

– Ты – дурак?

– Я серьезно. Мне срочно нужны нунчаки!

– Зачем тебе нунчаки? Еще отобьешь себе ненароком чего. С твоими-то руками.

– Это какими такими «твоими-то руками»?

– Кривыми.

– Ничего не кривыми! – Гриша начал изображать, как машет невидимыми нунчаками, – Ну вот представь! Мы идем с тобой домой ночью, а на нас во дворе бандиты нападают.

– Такие что ль? – Яна указывает на телевизор.

– Ну почему же? Наши родненькие. В спортивных костюмах и лысые. И такие: «А закурить не найдется?» А я им: «Извините, не курю!» А они мне: «Спортсмен что ль?» И изобьют, а тебя того…

– Чего это того?

– Ну того!

– Тебе хватит! – Яна взяла стакан Гриши со столика и убрала его на пол.

– Я, может, этого момента всю жизнь ждал, чтоб проявить себя. Готовился, тренировался! – Гриша продолжает махать невидимыми нунчаками, сопровождая звуковыми эффектами рассекания палками воздуха, – А тут раз-раз и все бандиты побеждены. Я их еще потом и в полицию отведу, мне, может, грамоту какую дадут.

– Какую? – расхохоталась Яна.

– Как это какую? Картонную. В рамочке деревянной. От начальника ОВД. Может, даже от мэра. За самоотверженную борьбу с бандитизмом. Может, по телевизору вообще покажут по местному каналу, а может, и по федеральному. Лучше, конечно, по федеральному. Страна должна знать своих героев. Только глаза надо пикселями закрыть, мол, герой скромен и не хочет раскрывать свою личину.

– И все! Слава прошла мимо.

– Ничего не прошла. Кто надо, будет знать, что за