– Как девочка, уже? – растерялся мужчина, и они развернулись в сторону дома сватов.

Только черноволосый мужчина пригладил шевелюру, увидел еще одну пристающую к берегу лодку: подъехал средний брат.

– Иди к сватам, я сейчас! – возбужденно сказал он Айхашкурнэ.

Вместе с большущей рыбиной Вопка похие вновь побежал к берегу.

– Яйе! Говорят, люди празднуют рождение нового человека!

Илья поднял голову, воскликнул:

– Уже? Я как чувствовал: первый улов у меня богатый оказался – сразу четыре нельмы! Сейчас и свеженький нярхул сделаем. Ну кто там перед нашими глазами предстанет, мальчик или девочка?

– Девочка!

– Девочка? У нашей сестрички дочка родилась! Она сама-то еще совсем девчонка!

– Пойдем быстрее, узнаем новости!

Братья двинулись в сторону дома сватов. В каждой руке у них по огромной рыбине, хвосты каждой тянутся по траве. В селе уже просыпались люди, дымили возле домов уличные печки, кое-где закипали чайники. Соседи смотрели вслед коренастым мужчинам и тоже торопились. Кажется, вправду у Айэви новый человек родился! К дому ханмат[110] подходили старушки, женщины, каждая целовала братьев тройным поцелуем.

– Какой хороший у вас сегодня улов! И не только у мужчин, у женщин тоже, – хитро улыбались они.

– Женщины, чистите рыбу, мужчин за столы приглашайте! Первую рыбу в этом году будем есть в честь новорожденной. Небесная мать порадовала не только Айэви, но и нас свежей рыбой! Эх и знатный улов у братьев! – были слышны счастливые восклицания старух.

Издали увидели бегущего к дому сватов самого младшего брата – Юхура. Он тоже был с уловом, словно договорились сегодня все боги, посылая в дом роженицы подарки.

Молодые женщины крутились у уличного очага, рядом с печкой сооружали кострище, готовили котлы и чайники: одним котлом сегодня не обойтись! Девочки расставляли столы. Илья положил на стол нельму наискосок, чтобы как-нибудь уместить ее по длине, но хвост рыбины все равно доставал до самой травы. Он ловко нареза́л тонкие полоски нярхула, девушки клали кусочки рыбы в длинную деревянную чашу. Рядом точно так же управлялся с нельмой Вопка похие. Наполнили две чаши. Тетя Шишаннэ сама брала хуваны, ставила угощение богам, в первую очередь богине Калтащь анки в благодарность за внучку. Братья радовались малышке, благодарили молодых родителей.

Когда столы были накрыты, поставлены перед богами, показался на кушеватской дороге Таньла ики. Увидев народ возле дома, он, чуть смутившись, подошел к жене.

– Девочка у нас, девочка родилась! – сообщила счастливая Шишаннэ.

– Внучка здоровенькая! – прикрыв лицо платком – особое уважение к дяде своего зятя, – проговорила Кунаватнэими.

– Только что уснула. Интересно, чья же душа возродилась в ней? Старик наш ушел, он бы уж точно нам сообщил…

– Подождите, так он только недавно навстречу мне попался, в Ялап вош бежал! Сказал, что видел сестру мою старшую, а теперь – уже бабушку нашей девочки. Моя сестра вернулась к нам! – наконец-то сообразил от радости Таньла. – Получается, у отца не пропали шаманские способности, он все видит: моя сестра вернулась! Где она? Покажите!

Кунаватнэими передала Таньла ики первеницу Витура и Айэви:

– Вот же твоя сестра, только что уснула.

Счастливый Таньла аккуратно поцеловал малышку – «сестру», только что возродившуюся в его доме, его золотоволосая сестра, мама Витура реинкарнировалась в малышке.

Лето пролетело для Айэви быстро. Крошка оказалась беспокойной: плакала, когда хотела. В августе молодую маму вместе с дочкой взяли на сенокос. Решили, что обязанности эти несложные: готовить сенокосцам обед. В первую же ночь девочка подняла на ноги уставших за день работников: не прекращая, заливисто плакала. Уставшая за день мама баюкала дочь как могла, но ничего не помогало. Под утро Айэви с дочкой увезли в село. Витур остался на покосе.

Чуть заснула, и к утру малышка вновь принялась за свое. В это время зашел домой Лыланлухпи шепан ики. Он грозно шикнул на Айэви:

– Не можешь ребенка успокоить?

Айэви, испугавшись шамана, бросилась на улицу, забыв о ребенке. Страх прошел быстро, но войти в дом она не решалась. Прислушивалась, что творится внутри, приложив ухо к двери. Внутри было тихо. За этим занятием и застала ее Шишаннэ: женщина не выдержала и отпросилась домой на полдня пораньше – проведать невестку с малышкой.

– Что случилось, почему ухо прижала к дверям? А дочка где?

– Питлорэвие дома. И дедушка тоже дома… Я испугалась!

Молодые женщины вошли в дом. Посреди комнаты на стульчике сидел Лыланлухпи шепан ики, на коленях чуть покачивал колыбельку с малышкой. Двухмесячная девочка заливисто смеялась, хватая в кулачки жиденькую бороду прадеда. Никогда Шишаннэ не видела, чтобы двухмесячные дети смеялись! Потому вначале даже онемела, а потом выхватила из рук шамана колыбельку. Дедушка встал, поглядев на рассерженную сноху, сказал:

– Пусть плачет моя внучка в свое удовольствие, не мешайте ей! У нее судьба другая, не похожая на нашу жизнь. На роду ей написано красивые узоры рисовать. А ты не злись, – сказал он Шишаннэ, – зло перейдет дорогу не тебе, твоим детям! – И вышел из дому.

А осенью Витура призвали в армию. Почему-то в семье забыли, что ему всего девятнадцать лет. Призвали на долгих три года. Айэви с дочкой остались одни в семье Таньлы и Шишаннэ.

Первое время молодая мама нормально переносила одиночество. Шишаннэ старалась помочь, чем могла. Вот только быть вместе с малышкой на работе для Айэви оказалось нелегко. Шишаннэ, родив уже второго, справлялась с двумя детьми, а у Айэви дочка плакала постоянно.

Уборка картофеля отнимала много сил, молодая мама буквально валилась с ног. Однажды после работы она прошла мимо дома свекра, дошла до родительского и тихонечко вошла внутрь. Поставила колыбель рядом с мамой и горько заплакала:

– Не могу, я не могу больше, мамочка! Не осталось никаких сил: малышка плачет днем и ночью, а мне надо зарабатывать на жизнь. Мамочка, попроси тетю Шишаннэ, пусть она отпустит меня до приезда отца моей доченьки к вам!

Кунаватнэими, увидев изможденную дочь, испугалась:

– На тебе лица нет! Что с тобой случилось? Тебя обижают?

– Нет, мама, никто меня не обижает. Я не высыпаюсь. Дочка плачет все время… Я даже картошку копаю, привязав ее к себе. Мама, я устала!

– Ложись, доченька, поспи. С внучкой я сама справлюсь, а ты спи, – обнимала Кунаватнэими свою младшенькую дочь.

Айэви где сидела, там и провалилась в глубокий сон. Уснула в колыбельке и малышка. Возле спокойной бабушки Кунаватнэими мама с дочкой проспали всю ночь. Утром девочка только захныкала, тут же вскочила Айэви.

– Доченька, не