И вот теперь его правнук был приглашен в Берёзово. Пригласили и всех местных старейшин, подчинявшихся князьям, на праздничную весеннюю ярмарку от имени самого Берёзовского воеводы. Велели прибыть и старшине Ивану из рода Соръёхан ёх. Слух об этом разнесся на две деревни. За старшиной начали собираться в путь многие оленные семьи. Желали съездить и безоленные, но не могли позволить себе такой роскоши.

Это были времена Нуптан ики – отца Вулыкуртан ики, прадеда Унтон ики. Снарядил Нуптан ики в Суматвош Ивану с семьей несколько оленьих упряжек, чтобы все видели: едет человек из знатного рода, богатого. Иван был равнодушен к оленям и кочевью по бесконечным тропам Полярного Урала, к лесистым, болотным пастбищам родной земли. Беспокоиться ему было не о чем: большая часть оленьего поголовья в семье принадлежала ему. Младшие братья с удовольствием и безвозмездно пасли оленей своего знатного сородича. Важнее для Ивана оказалась власть: еще в середине XVIII века здравствовавший в то время князь Шатр ики, сын Лукуя, сам лично назначил его с царского дозволения старшиной более десяти родов, живших вдоль реки Оби.

Шумно, весело собирались люди на ярмарку. Нуптан ики не уважал большие праздники, предложил своей жене Хирынянэ съездить.

За два года до этих перемен засватали Хирынянэ. Поженились они прошлой весной, в месяце крепкого наста. Хоть и не знали молодые друг друга до свадьбы, их сердца открылись любви, и теперь они и дня не могли прожить один без другого. Девушка незаметно для себя, с ощущением счастья влилась в оленеводческую семью. Долгие переходы в период кочевья с хоркающим стадом оленей нравились, приносили ей особую, неповторимую радость. Она, не жалея себя в моменты опасности, первая бросалась на помощь мужу. Азарт движения в неизвестность не останавливал Хирынянэ ни перед разливами весенних ледяных горных рек, ни в осеннюю непогодь под ливнями.

Хирынянэ отказалась от поездки – осталась при стаде в лесном чуме с мужем. Решили ехать жена Ивана и младшая сестра Нуптан ики – Вуртывешпинэ. Девушке хотелось купить украшения и бронзовые пластины для наложенных кос.

Хирынянэ заказала отъезжающим на ярмарку только охотничье ружье. Осенью, в период темных ночей, на стойбище на Полярном Урале повадились медведи и волки. Треть стада оленей хищники уничтожили в месяц застывания малых водоемов[35]. Бороться голыми руками с ними бесполезно. У некоторых соседей появились русские ружья, от «шумного», пугающего не только зверей, но и людей, хищники разбегались надолго.

Молоденькая невестка попросила мужа вынести из лабаза две волчьи шкуры. Сама подала мешок самых разных шкурок: песцовых, лисьих, соболиных – добытых осенью ее мужем. Упаковывая в дорожную нарту меха, она строго-настрого просила жену Ивана: «В пути ты хозяйка аргиша. Присматривай за детьми и Вуртывешпинэ! Обменяй на ружье шкуры этих зверей. Скоро кочевать, а там и осень недалеко – хоть в безопасности будем. Помни о моих словах всю дорогу, не забывай!»

Жена Ивана беспечно кивала головой, но слова Хирынянэ крепко оставила в памяти: лучше ружье привезти с ярмарки, чем любые другие покупки. Иначе Хирынянэ потом спуску не даст! Для надежности Хирынянэ приставила к жене Ивана соседей.

Еще вчера к Нуптан ики приходил сосед Паллы ики с женой – попросился помочь в пути Ивану, очень хотелось им посетить ярмарку. В последнее время их семейство частенько бедствовало. От природы глухой Паллы ики был мастером на все руки, а вот в лесу во время охоты ему сопутствовали неудачи. Зверь не шел в силки Паллы ики, капканы оставались пустыми, звери проходили мимо его ловушек. Жена же его была хорошей охотницей, но вся добытая большим усердием пушнина уходила на ясак.

– Соседская семья обещалась помочь в пути, – сообщила Хирынянэ мужу. – Ивану легче будет, да и жене его тоже!

Повел головную нарту для всеобщего обозрения Иван, все остальные заботы легли на плечи Паллы ики и его жены. Весь товар глухонемого – мужской пояс на загляденье каждому, украшенный пластинами из крепкого лосиного рога, на каждой пластине аккуратно отшлифованной четырехугольной кости вырезан хозяин леса. Он и сам был подпоясан добротным поясом, на орнаменты которого любовались да и гордились им все мужчины Вулыгорта.

Однажды осенью во время охоты глухонемой Паллы ики встретился с медведем лицом к лицу. По своей ущербности он не слышал, что зверь подошел слишком близко. Бежать от хозяина леса было поздно, молиться ему уже не было смысла. В руках Паллы ики было только ружье, которое он недавно выменял у прижимистого купца, потребовавшего в два раза больше мехов, чем у других охотников. Песцовых да лисьих шкурок у него не хватило, потому недостающие шкурки Паллы ики занял у братьев и все же купил приглянувшуюся вещь.

В момент встречи с хозяином леса он забыл об огнестрельной защите, с которой вышел в лес, чтобы опробовать ее на деле. Паллы ики стоял, нервно размышляя, что делать. И только когда хозяин леса подошел на расстояние длины четырех шестов чума, опомнился – выхватил ружье и выстрелил в упор. Косолапый свалился прямо перед ним, большая лохматая лапа упала на его ногу. Свалился в снег и сам охотник… Сколько он пролежал, не помнит. Когда пришел в сознание, отправился в деревню за братьями. Впервые охотник свалил хозяина леса сыян отн – ружьем, потому набежала вся деревня. Вымаливали они прощения у Лесного семь дней и ночей. Паллы ики с тех пор на каждом поясе вырезает узор медведя. Уже и семь поясов с его узором смастерил, а теперь вновь начал священное число с начала, и с каждым разом орнамент сына Турама[36] становится все краше[37]. В округе во всех гортах по поясам сразу узнавали историю его охоты.

На продажу он смастерил и две деревянные поварешки, пару хуванов[38]. Все уместилось в дорожном мешке мастерового Паллы ики да скудный обед в виде копченого шумаха и лепешки. Жена его держала в руках небольшой, очень плотно набитый мешок, сшитый из налимьей кожи. В него основательно утрамбовала утлап[39], чтобы их вещи не занимали лишнего места в чужих