Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 175
до н. э. греки восстали против персидского владычества. Искрой, из которой разгорелось восстание, стала попытка греческого правителя, возглавлявшего местную власть в городе Милете, одном из наиболее процветавших ионийских государств, воспользоваться одной удобной возможностью. Аристагор убедил своих персидских хозяев, что остров Наксос, расположенный в центре Эгейского моря, может стать их легкой добычей. Но нападение на остров окончилось неудачей, и его организатор оказался в опасном положении. Аристагор предпочел не разбираться с последствиями недовольства персов, а поднять сограждан на борьбу за свободу.Это вовлекло недавно установившуюся в Афинах полудемократическую систему в судьбоносное столкновение с восточными соседями. Боровшиеся за свободу ионийцы пересекли Эгейское море и попытались заручиться поддержкой греческих сородичей на материке. Спартанцы, уставшие от дальних военных походов, ответили отказом. Афины, всегда гордившиеся своими связями с ионийскими греками, согласились им помочь, и первые результаты этого союза были великолепными. В 498 г. до н. э. объединенные силы ионийцев, афинян и жителей города Эретрия, расположенного на острове Эвбея, выступили на восток и сожгли город Сарды, некогда великолепную столицу, которую персы лишь недавно отобрали у лидян. Этим Афины нанесли персам оскорбление, за которое те были намерены отплатить. Вооруженная борьба за ионийские государства продолжалась еще шесть лет и закончилась победой персов, в результате которой они достаточно надежно подчинили себе Ионию и страстно желали преподать жестокий урок Афинам и их эретрийским союзникам.
Все это помогает понять, насколько опасными были условия, в которых прошли первые годы существования афинского демократического эксперимента. Афинам угрожал враг, и было далеко не очевидно, найдутся ли у города средства отразить его нападение. Хотя культурное самосознание и экономическое состояние города устойчиво росли, он вовсе не был самой могущественной в военном отношении державой греческого мира. Эта роль явно принадлежала Спарте. В то же время Афины были привержены политической системе, бывшей для суровых правителей Спарты постоянным раздражителем.
На заре V в. до н. э. власть над Персидской империей надежно держал в своих руках Дарий, бывший, строго говоря, узурпатором, но достигший абсолютного владычества над своим царством. В состав этого царства, простиравшегося на восток до Индии, а на запад до Дуная, входил и Египет, где погиб при загадочных обстоятельствах предыдущий правитель, Камбиз. Дарий, бывший дальним родственником Камбиза, уже продемонстрировал свое политическое мастерство, когда разделил огромную Персидскую империю на двадцать административных округов, в то же время обеспечив неизменное уважение своей собственной верховной власти. Для такого уверенного в своих силах монарха упорное сопротивление некоторых из греков казалось проблемой разрешимой, всего лишь досадной мелочью.
Вначале попытка Дария подчинить себе грекоязычный мир имела некоторый успех: в 492 г. до н. э. его зять Мардоний покорил северные области Македонии и Фракии. Однако его флот погиб в буре возле Афонского мыса в Северо-Восточной Греции, ныне знаменитого своими христианскими монастырями.
На следующий год Дарий разослал по всем городам Греции послов с требованиями официального подчинения. Отказались покориться только Афины и Спарта; последняя ответила убийством послов и фактическим объявлением войны Персии. Дарию казалось, что его честь требует покорения этих дерзких городов – в особенности Афин, отправивших на помощь ионийскому восстанию двадцать кораблей, и их соседей из Эретрии, участвовавших в разграблении Сард, в том числе их самых почитаемых святилищ.
Летом 490 г. до н. э. персидское войско, в составе которого были боевые корабли, кавалерия и пешие копейщики, пересекло Эгейское море. Его возглавляли мидийский аристократ Датис и племянник царя Дария Артаферн. Их экспедиция послала разным греческим городам и островам продуманные политические сигналы. На чрезвычайно почитаемом острове Делос, родине Аполлона и Артемиды, Датис принес Аполлону тщательно подготовленные жертвы. Хотя ему было поручено наказать греков за святотатства, совершенные ими в Сардах, он, судя по всему, считал благоразумным выказывать уважение к греческой религии – во всяком случае, на этом этапе. Возможно, это жертвоприношение было особенно полезно тем впечатлением, которое оно произвело на жрицу храма Аполлона в Дельфах, внушив ей более благоприятное мнение о персах.
Прибыв на остров Эвбея, экспедиционные силы начали демонстрировать силу. Зайдя в порт Карист, они потребовали его сдачи и быстро подчинили себе город силой, когда тот не капитулировал. В Эретрии захватчики нашли город, раздираемый внутренними спорами о том, имеет ли смысл сражаться. После недельной осады защитники города сложили оружие, и, как пишет Геродот, персы «вошли в город, разграбили и сожгли храм в возмездие за сожженное святилище в Сардах, а жителей по повелению Дария обратили в рабство»[20]. Начиная с этого момента Афины остались практически в одиночестве. Захватчикам помогал прокладывать маршрут не кто иной, как Гиппий, свергнутый афинский тиран, превратившийся теперь в жалкого престарелого интригана. По-видимому, и Гиппий, и его персидские друзья были уверены, что найдут среди жителей Афин своих сторонников – людей, тоскующих по спокойствию и стабильности, которые давало им правление отца Гиппия, Писистрата.
Гиппий предположил, что удобное место высадки будет у Марафона, в серповидном заливе на восточном берегу Аттики. Его отец считал эту местность своим домом; именно там разыгрались бурные события одного из возвращений Писистрата на родину. Этот участок берега, расположенный приблизительно в 40 километрах к северу от Афин, и по сей день остается тихим, красивым и воодушевляющим. К нему примыкают богатые растительностью болота, за сохранение которых борются защитники окружающей среды.
Но новое возвращение сопровождалось дурными предзнаменованиями. Когда Гиппий переправлял персов и их коней на берег, произошел один нелепый инцидент. На старика «напали чихание и приступ кашля сильнее обычного. А так как у него … бо́льшая часть зубов шаталась, то один зуб от сильного кашля даже выпал. Зуб упал на песок, и Гиппию стоило больших усилий его искать, но зуб не находился». Ожесточенный ветеран увидел в этом знак того, что «это не наша земля, и мы ее не покорим … часть ее, принадлежавшую мне по праву, взял теперь мой зуб».
Персы ошибочно полагали, что получают от хорошо осведомленного человека полезные советы относительно афинских дел. В то же время афиняне получали советы, гораздо более полезные, от человека, очень хорошо понимавшего образ мыслей персов. Важнейший из их военачальников раньше служил в персидском войске. Его звали Мильтиад. Его дядя, носивший то же имя, основал афинскую колонию в северо-восточной части Эгейского моря, недалеко от места, вошедшего в историю XX в. под названием Галлиполи[21]. Мильтиад Младший также правил родовым владением, но в 513 г. до н. э. до него докатилось предпринятое Дарием вторжение в Юго-Восточную Европу, и он был призван в армию, возглавлявшуюся персами. Одним из талантов персов была способность ставить себе на службу рядовых воинов и военачальников разных национальностей.
Однако ни Мильтиад, ни греческие воины, служившие под его началом, так и не стали верными слугами персидского царя. В то время как
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 175
