«Этим утром открывшийся год…»
Е. Щ.
Этим утром открывшийся год! Я спешу тишиной насладиться Озирается грозная птица Разбираясь во пламени вод Где начало земным китам!? Разве нам интересно это Мы с тобою пройдём по следам По увядшим печально цветам Незабвенного нашего лета И с тех пор как гвоздики цветут не спеша между нас полевые убедился я: мы роковые и к подножию двое придут Мы умрём! мы умрём! мы умрём! Разумеется милая вместе Ты пойдёшь к жениху. я — к невесте незабвенным летающим днём Разумеется милая вместе Ты и я под единым лучом С высоты опрокинутым в травы нет то не́ были наши забавы этим старым морщинистым днём прижимаясь друг к другу умрём То оказывается не забавы!
Не вошедшее в книгу «Русское»: из «Пятого сборника»
(архив Александра Шаталова)
«А ласточки…»
А ласточки Трубой Иерихона летают надо мной… А в первом сборнике зародыши второго и всех последующих — надо посмотреть… А дни отрывочны и что вам скажет какой-то Бог на внутреннее ухо А вдруг вам не понять… как Гиппократ сказал «Искусство врачевания так длинно…» а что-то коротко… Ах жизнь! так вот и жизнь и всё искусство… и рыба рыбу поздно проглотила и третья рыба уже съела их… Полезно… подобно воскообразной мумии привезённой с Востока доводить себя до отвращения земными плодами, девушками, финиками Суламифью, шакалом, львом и ведром ключевой воды. знакомым оазисом, нашим народом до отвращенья всем… Довёл себя. Тогда берись за дело и бодро сей какие-то ростки — желанье быть. Быть, есть, глотать, спасаться. жену чужую, розы с потолка, обветренной полуживой беседки… и так до тех… пока не призовут. Воззвали на тебя. Тогда иди. И родовым случайным пролетая над угол рощи — шевельни крылом. Ввысь любимая от мужниной постели от тела толстого его с усмешкой. Протянет водяные свои лапки. пойдёт к окну. «Вон ласточка летит!» Действительно то ласточка летит. Она весны уже не предвещает назойливым и сизокрылым людям которые друг друга протирая создали миф — какой же гадкий слух! Летит волна от берега другого. и к этому из Турции приходит. сегодня она только боковая а завтра будет роковой волной Купальщики из города большого поднявши бороды влезают в воду А мне-то и влезать в неё не надо — я часть её. Мы тихо говорим Выходит месяц, толпы стали белы молочные вечерние, ленивы и я гребу последними ногами не только ото всех от них назад — Полезно также поучительно и даже Хоть смерти и желать.
