VII. Загадка сталинского ГОЛОСОВАНИЯ
(Советская дипломатия и Эрец-Исраэль. По материалам главы из книги Ури Мильштейна «Правда о Войне за независимость»)
Поддержав 29 ноября 1947 года решение ООН о разделе Эрец-Исраэль, а затем и согласившись на поставки оружия только что провозглашенному еврейскому государству, Советский Союз способствовал тем самым созданию сионистского Израиля. На первый взгляд этот факт кажется неразрешимой загадкой, учитывая антисемитизм кремлевских вождей и традиционную идеологическую враждебность советского режима к любым проявлениям сионизма внутри границ соцлагеря.
В действительности никакой загадки тут нет; напротив, вышеупомянутые решения прекрасно вписываются в логику сталинской политики в отношении сионистов Эрец-Исраэль. Напомним вкратце основные вехи процесса, приведшего к судьбоносному ноябрьскому голосованию 1947 года.
Естественным побуждением советского МИДа была, конечно же, поддержка ближневосточных коммунистов. В 1919 году в Эрец-Исраэль была создана первая коммунистическая, то есть антисионистская и полностью ориентированная на Москву партия. Поначалу она именовалась Социалистической партией рабочих (сокращенное название на иврите — МАПАС), но уже три года спустя стала Палестинской коммунистической партией. К тому времени ее антисионизм настолько усилился, что ивритскую аббревиатуру заменили на идишскую — ПАКАП (ведь иврит, в соответствии с приказом Сталина, был объявлен языком эксплуататоров). В 1924 году партия вошла в Коминтерн, но ее влияние в Стране было практически нулевым: крайний антисионизм отвращал от ПАКАП евреев, а арабы в принципе не были склонны поддерживать организацию, не выражающую чаяния арабских националистов.
Нельзя сказать, чтобы в Москве возражали против арабского национализма — при условии, конечно, что он равняется на Кремль, — ведь согласно ленинским догмам именно союз коммунистов с национально-освободительными движениями должен был одержать победу над мировым империализмом. Вообще говоря, левые сионистские партии Эрец-Исраэль представляли собой идеальный пример такого союза: с одной стороны, они активно боролись за независимость против британского империализма, с другой — при любой возможности выражали симпатии идеям социализма вообще и СССР в частности. Однако на Ближнем Востоке эта логика входила в противоречие с другими очевидными геополитическими соображениями: арабы были существенно многочисленней и противостояли Британской империи на неизмеримо большем пространстве, чем сионисты. Неудивительно, что Кремль сделал ставку именно на них.
За неимением иного варианта роль моста между Москвой и арабскими националистами должна была сыграть партия ПАКАП. Мешало лишь одно обстоятельство: в руководстве этой крошечной группировки почти не было арабов. В 1929 году в Кремле приняли решение об «арабизации» партии; соответствующий приказ передали одному из ее основателей, Йосефу Бергеру-Барзилаю, вызвав его в Москву на беседу с вождями Коминтерна. Поначалу Барзилай заартачился; его убедила только личная встреча со Сталиным, который ясно сформулировал цели партии: «Задача коммунистов в том, чтобы ускорить падение Англии и подготовить захват власти».
Вдохновленный тогдашним вождем мирового пролетариата, Барзилай вернулся в Эрец-Исраэль и принялся интенсивно арабизировать ряды своего детища. К руководству партией были привлечены арабы. Следует заметить, что этот процесс происходил на фоне чудовищных по жестокости еврейских погромов, устроенных арабами в том же 1929 году. Заслушав отчет о погромах, Коминтерн квалифицировал их как «борьбу арабского народа против британского империализма и сионизма» и потребовал ускорить процесс арабизации партии ПАКАП. В 1932 году Барзилая вернули в СССР для работы в аппарате Коминтерна, так что арабизация местного коммунистического движения завершилась без него, тремя годами позже, когда на пост генсека партии ПАКАП прислали из Москвы отучившегося там яффского уроженца Радвана Эль-Хилу. Завершая разговор о Йосефе Бергере-Барзилае (урожденном Исааке Железнике), следует сказать, что в России его арабизаторские способности тоже не пригодились. Он был арестован сразу после убийства Кирова, осужден, прошел сталинские лагеря и окончательно вышел на свободу лишь 21 год спустя, в 1956 году.
ПАКАП служил безотказным рупором Кремля, чье отношение к сионизму исчерпывающе выразилось в резолюции VII съезда «палестинских коммунистов» (1931): «Сионизм есть выражение буржуазной эксплуатации и подавления, использующее угнетенное еврейское меньшинство Восточной Европы для защиты политики империализма. С этой целью сионизм заключил союз с британским империализмом посредством Декларации Бальфура и в обмен на признание [своей легитимности] британским империализмом превратился в инструмент, используемый империалистами для подавления национально-освободительного движения широких арабских масс».
Если уж носившие откровенно звериный характер погромы 1929 года были отнесены Москвой к разряду национально-освободительной борьбы, то «Большое арабское восстание» 1936–1939 годов и подавно заслужило официальное одобрение борцов за Светлое-Будущее-Человечества™. Нечего и говорить, что партия ПАКАП, к тому времени уже возглавляемая лидером с правильной «пятой графой», всемерно поддержала арабские беспорядки и даже приняла в них посильное участие. Казалось бы, открытая враждебность Кремля должна была окончательно заклеймить его как заклятого врага в глазах не только сионистов, но и всего еврейского населения ишува. Но кто полагает так, тот вовсе незнаком с прославленным еврейским упрямством.
Подавляющее большинство евреев Эрец-Исраэль продолжало питать симпатии к Советской России — особенно это касалось уроженцев «черты оседлости», которые успели надышаться там воздухом двух предреволюционных десятилетий. В 20-е годы эти симпатии полнее всего выражало движение «Гдуд ѓа-авода» («Рабочий батальон»), созданное на базе организаций «Ѓэ-Халуц» и «Ѓа-Шомер». У истоков движения стояли последователи Йосефа Трумпельдора, Ицхак Саде, а также Исраэль Шохат и его жена Маня Шохат, чья девичья фамилия Вильбушевич в свое время прогремела на всю Россию (Мария Вильбушевич была агентом охранки и главой Еврейской независимой рабочей партии, созданной по инициативе начальника Московского охранного отделения С. В. Зубатова).
Апогеем этого чувства единения с республикой рабочих и крестьян стало возвращение в Советскую Россию группы активистов во главе с одним из руководителей «Гдуд ѓа-авода» Менахемом Элькиндом. Получив участок земли в Крыму, «возвращенцы» создали там кибуц, названный словами языка эсперанто (дабы превентивно исключить любые проявления национализма): Войо Нова («Новый путь»). Сейчас на этом месте, понятно, никакой не кибуц, а обычное во всех отношениях село Листовое Сакского района. Сам же Менахем (Мендл) Элькинд в итоге оказался намного северней, в одной из ям, куда московские чекисты сбрасывали трупы казненных (расстрелян в 1938 году).
Вместе с «Гдуд ѓа-авода» (а также после его расформирования в 1929 году) в том же духе действовали левые фланги партий «Ахдут Ѓа-Авода» и «Поалей Цион», а также крайне левое движение «Ѓа-Шомер Ѓа-Цаир», составившие впоследствии костяк «Объединенной Рабочей партии» (МАПАМ), существующей до сих пор в рамках ультралевого блока МЕРЕЦ. Девизом всех этих групп была, согласно их же формулировке, «ориентация на силы прогресса», но при этом (единственное, но важное отличие от ПАКАП) декларировалась еще и верность идеалам сионизма.
Увы, проявления самозваной дружбы идеологически близких партий из Эрец-Исраэль вызывали весьма
