– Мертв?! Как мертв?! – закричали гномы. – Мертв! Значит, напрасны были все страхи, значит, сокровища наши!

– Да, мертв, – ответил Крак. – Дрозд, да не выпадут у него перья, видел его труп, а дрозду можно верить. Он видел, как дракона три дня назад при восходе луны убили Озеряне.

Торину не сразу удалось утихомирить гномов и дать ворону договорить. Но, в конце концов, Крак рассказал все, что знал о битве, а после добавил:

– Поэтому возрадуйся, Торин с Дубовым Щитом. Возвращайся в свои чертоги. Сокровища сейчас твои. Но к Горе собираются не только птицы. Весть о смерти Стража разнеслась во все стороны, а легенды о богатствах Трора не заглохли за долгие годы при многочисленных пересказах, и многим* не терпится приступить к дележу этих богатств. Отряд эльфов уже отправился в поход, за ним в ожидании побоища летят стервятники. Озеряне ропщут, что все их беды из-за гномов: дракон разрушил их дома и многие погибли. Они также хотят получить возмещение за счет ваших богатств, живы вы или нет. Сами решайте, как вам поступить, но тринадцать гномов – лишь малые остатки великого народа Дарина, что когда-то жил здесь, а теперь разошелся по свету. Если хотите совет, не верьте градоначальнику Озерян, имейте дело с тем, кто застрелил дракона. Это Брон, потомок Гириона из Дола, он хоть и жёсток, да на него можно положиться. После долгих лет одичания, говорю я вам, между гномами, людьми и эльфами установится мир, но за него придется заплатить немало золота.

Тут Торин рассвирепел:

– Спасибо тебе, Крак сын Карка. Мы благодарны и тебе, и твоему народу. Но пока мы живы, ни крупицы золота не позволим у себя ни украсть, ни отобрать силой. А чтоб мы стали еще благодарнее, сообщай нам обо всем, что происходит вокруг Горы. Также прошу тебя, если остались в твоем племени молодые и быстрокрылые, пошли их к нашим родичам в Северные горы, что лежат отсюда к востоку и к западу, рассказать о нашем затруднительном положении. И, в первую очередь, к моему двоюродному брату Даину с Железных Холмов – он живет ближе всех и у него большое войско. Попроси его, пусть поспешит!

– Не стану судить, правильно ты решил или нет, – прокаркал Крак, – но сделаю все, что смогу.

И медленно полетел прочь.

– А теперь возвращаемся в Гору! – скомандовал Торин. – Очень мало времени у нас!

– И еды про запас!* – отозвался хоббит, всегда чрезвычайно рассудительный в таких вещах.

Бильбо чувствовал – и сильно ошибался, – что со смертью дракона все их предприятие подошло к концу, и он отдал бы большую часть своей доли в доходах, чтоб тихо отойти от дел.

– Назад в Гору! – закричали гномы, словно его не слыша, и пришлось хоббиту опять туда отправиться. Вы уже знаете, что происходило вокруг Горы, поэтому догадаетесь, что в запасе у гномов было несколько дней. Они еще раз осмотрели подземелья и убедились, что, как и думали, в Гору можно попасть только через Главные Ворота, остальные входы (за исключением, конечно, маленькой потайной двери) были уже давно завалены или разрушены Смардом, так что и следа от них не осталось. Поэтому гномы принялись укреплять главный вход и восстанавливать ведущую к нему из Горы дорогу. От старых мастеров – рудокопов, строителей, каменотесов – остались инструменты, а гномы по-прежнему были очень искусны в таком ремесле.

Они работали, а вороны приносили вести. Гномы узнали, что король эльфов свернул к Озеру, а они получили дополнительную передышку. Еще лучше было известие о трех спасшихся пони, что бродили теперь на свободе по берегу Проточной речки неподалеку от места, где гномы оставили поклажу. Послали Фили и Кили, чтоб с помощью воронов они отыскали пони и привезли на них все, что смогут. Еще через четыре дня гномы узнали, что войско Озерян и эльфов спешно движется к Горе. Но настроение у гномов стало лучше: у них была еда, которую можно было растянуть на несколько недель, в основном, конечно, сильно надоевший прокорм, да только прокорм – гораздо лучше, чем ничего. Ворота же были перекрыты кладкой из обтесанных прямоугольных камней – хоть и положенной насухо, но широкой и высокой. В этой стене сделали бойницы, чтоб вести наблюдение или стрелять, но прохода в ней не было. Через стену перебирались с помощью приставных лестниц, а грузы подымали и опускали на веревках. Для Проточной речки в новой стене искусно сделали небольшую низкую арку, а за ней так расширили русло, что вода покрыла все пространство от стены до обрыва, с которого низвергалась водопадом, поворачивая затем в сторону Дола. Теперь добраться до Ворот можно было или вплавь, или по узкому выступу в подножье скалы – с правой стороны, если смотреть от стены. Пони разгрузили у ступеней старого моста и, наказав им возвращаться восвояси к хозяевам, отослали на юг.

Наступила ночь, и в темноте у Дола внезапно зажглось множество огней от костров и факелов.

– Они пришли! – воскликнул Балин. – И стали большим лагерем. Должно быть, в сумерках проникли в долину по обоим берегам реки.

Ночью гномы почти не спали. На рассвете они увидели отряд, который медленно поднимался по долине. Вскоре гномы разглядели вооруженных Озерян и лучников-эльфов. Передовая часть отряда взобралась по усыпавшим склон камням и показалась у верхней кромки водопада. Каково же было их удивление, когда они увидели водоем и стену из свежеотесаных камней! В растерянности они остановились.

Тут их громко окликнул Торин:

– Кто вы, пришедшие, словно для войны, к вратам Торина, сына Траина, Короля в Горе, и что вам нужно?

Ответа не было. Некоторые сразу повернули назад, остальные, немного поглазев на Ворота и их защитников, последовали за ними. Днем лагерь был передвинут поближе к Воротам и разбит между двумя выступами Горы. Отражаясь от скал, раздались давно не звучавшие в этих местах голоса и песни. А еще сладкие звуки эльфийских арф, которые, казалось, согрели холодный воздух, и до гномов долетел тонкий весенний запах лесных цветов.

Как же захотелось Бильбо сбежать из мрачной крепости и оказаться на веселом пиру у костров! Что-то похожее шевельнулось в