На этот раз дракон решил спуститься еще ниже, он развернулся, ринулся вниз, и в лунном свете на его брюхе белыми искрами засверкали самоцветы – за исключением одного участка. Резко прозвенела тетива, черная стрела понеслась прямо в грудь дракону, в незащищенное место рядом с отставленной далеко в сторону передней лапой. Именно туда она полностью и вошла: наконечник, древко и оперение – с такой силой была пущена. С визгом, от которого глохли люди, валились деревья и раскалывались камни, Смард изрыгнул струю пламени, перевернулся в воздухе вверх брюхом и упал на город.

В последних судорогах разметал он руины домов, превратив их в искры и горящие угли. С ревом сомкнулось озеро. Над ним поднялись огромные клубы белого пара, хорошо заметные во мраке под внезапно потемневшей луной. Вода зашипела, забурлила, и все стихло. Пришел конец Смарду и Озерному городу. Да только не Брону.

А почти полная луна подымалась все выше и выше, ветер дул все сильнее и становился все холодней. Ветер свивал белый туман в косые столбы, гнал их к западу, чтобы, разорвав на клочки, разметать над болотами у Мрачного леса. Стали видны лодки, черными точками разбросанные по озеру, ветер разносил голоса горожан, что оплакивали погибший город, свои товары и дома. Но, если бы горожане способны были в такой момент задуматься о своем положении, они бы поняли – во-многом им повезло: по крайней мере, три четверти Озерян уцелели, их леса, поля, пастбища, скот и большинство лодок остались невредимыми, а дракон был мертв. Что это значит, они еще не осознали. Дрожащие на холодном ветру скорбные толпы горожан собрались на западном берегу, и первый всплеск их недовольства и раздражения обрушился на градоначальника, который сбежал, когда многие еще были готовы защищать город.

– Возможно, он хорошо ведет дела – особенно если это его личные дела, – роптали горожане, – но в опасный момент он бесполезен.

И принимались хвалить храбрость Брона и его богатырский выстрел.

– Если б он остался жив, – хором говорили они, – мы бы сделали его королем. Брон-драконоборец из рода Гириона. Но, увы, он мертв!

Но тут, оборвав их речи, из темноты выступил рослый человек. С него стекала вода, черные мокрые волосы облепили лицо и свесились на грудь, а глаза его горели свирепым огнем.

– Брон цел, – прокричал этот человек. – Убив дракона, он нырнул в воду. Я – Брон из рода Гириона. Я прикончил дракона!

– Король Брон! Король Брон! – закричал народ, но градоначальник справился со стучавшими друг о друга зубами и возразил:

– Гирион был правителем Дола, а не королем Озерного города. Мы всегда избирали градоначальником не первого попавшегося бойца, а человека опытного и мудрого. Пусть «король Брон» отправляется в свое королевство – его храбрость освободила Дол, и ничто не препятствует его возвращению. А кто хочет, пусть идет вместе с ним, если больше нравится стылый речной берег в тени Горы, а не зеленое побережье Озера. Кто поумнее, останется здесь, чтоб отстроить город и снова обрести покой и благополучие.

– Брон – наш король! – закричали в ответ стоящие рядом. – Хватит с нас опытных дельцов.

А те, что стояли поодаль, тоже подняли крик, эхо от которого раскатилось по берегу:

– Хотим лучника, а не кубышку с деньгами!

– Никоим образом не намерен преуменьшать заслуги лучника Брона, – осмотрительно сказал градоначальник (поскольку Брон стоял неподалеку от него). – Этой ночью он обеспечил себе почетное место в списке благодетелей нашего города. Пусть о его подвиге сложат бессмертные песни! – при этих словах градоначальник поднялся на ноги, речь его зазвучала громко и отчетливо. – Да только в чем вы вините меня? За что хотите лишить власти? Кто разбудил дракона? Кого мы осыпали дарами, кто получил тут щедрую помощь, кто убедил нас, что стародавние песни станут правдой? Кто сыграл на наших добрых чувствах, кто использовал наши самые заветные мечты? Сколько золота они отправили вниз по реке, чтобы отблагодарить нас? Мы получили дракона, пожар и руины! С кого нам теперь требовать компенсацию за ущерб, а также помощь для наших вдов и сирот?

Одним словом, градоначальник недаром занимал свой пост. Его речь заставила народ забыть о новом короле и направила злость на Торина и его компанию. Крики ярости и горькие слова зазвучали со всех сторон, и те, что раньше громче других распевали стародавние песни, теперь орали, что гномы специально разбудили дракона, чтоб он напал на город.

– Дурачье! – сказал Брон. – Не тратьте попусту слова и ярость. Прежде, чем прилететь к нам, дракон, без сомнения, сжег своим пламенем гномов.

По мере того, как он это говорил, одна мысль пришла к нему в голову и запала в душу: сказочные сокровища Горы остались без хозяина и присмотра. Брон замолчал. Он подумал о том, что сказал градоначальник, о возрождении Дола с его золотыми колоколами, если, конечно, сыщутся для этого люди.

Немного погодя, он снова заговорил:

– Сейчас не время для злых речей и коренных перемен. У нас много дел. Пока, градоначальник, я буду подчиняться тебе, а после поразмыслю над твоими словами и, может, отправлюсь на север с теми, кто захочет пойти со мной.

И Брон зашагал прочь, чтоб помочь с разбивкой лагеря и обустройством больных и раненных. Градоначальник же, по-прежнему сидя на земле, мрачно глядел в его удаляющуюся спину. Сам он пока предпочитал помалкивать, разве что крикнул, чтоб для него разожгли костер и принесли поесть. Везде, где проходил Брон, звучали разбегавшиеся, как огонь, разговоры об оставленных без охраны огромных сокровищах. Озеряне обсуждали, какое возмещение за понесенные убытки они вскорости получат. А то, что после останется, можно потратить на покупку у южан предметов роскоши: все это сильно ободряло их в эту горькую и суровую ночь*. Укрытий удалось соорудить совсем немного (одно, конечно, досталось градоначальнику), и еды было совсем мало (даже градоначальник ощутил нехватку). В ту ночь заболели от холода, сырости и тоски и вскоре умерли многие, выбравшиеся невредимыми из разрушенного города, а в следующие дни люди сильно ослабли и оголодали. Заправлять всем вскоре стал Брон, отдавая приказы по собственному усмотрению, хоть и ссылаясь на градоначальника. Задача у Брона была непростая: командуя людьми, создать для них же убежища. Конечно, много народу сгинуло бы