Пруссии, и бои с японцами в Маньчжурии, учил послевоенную детвору рисовать с обязательным условием — не творите своими руками войну, изображайте светлое, красивое, сказочное. Вот потому красочные витражи и видятся чем-то совершенно инородным здесь, и из-за этого они так пугают. Тем детям, вырванным бездушными солдатами вермахта из рук матерей, больше ничего в жизни не осталось. Ни льва нарисовать, ни искупаться в речке, ни яблоком из ближайшего сада похрустеть. Никого не удивляет, если на фронте гибнут солдаты, — цинично, но это обыденная реальность. Однако дети не должны умирать.
Твари в мундирах
Я переслал фото мемориала своим давним знакомым — гражданам Австрии, Германии, Франции. Неудивительно, но они ничего не знали про Красный Берег. А ведь это даже толком не лагерь — пункт, куда собрали детей, словно телят на ферму, чтобы кормить их кровью вампиров, тварей в мундирах вермахта. Европейцы впали в шок от моего рассказа. «Как подобное могло твориться?!» — говорили они мне. «Спросите себя сами, — отвечал я. — А ведь немецких концлагерей было СОРОК ДВЕ ТЫСЯЧИ. Среди них затерялись 1990 маленьких узников Красного Берега, о которых вы теперь ничего не помните. И сколько существовало таких вот пунктов? У скольких тысяч малышей взяли кровь и они после этого погибли? Господи, да их вообще никто не считал!» После моих слов люди заплакали.
Случай с уничтоженными детскими судьбами Белорусской ССР — прямое доказательство, что Красная армия боролась с воплощением химически чистого зла. И давно следует задуматься: а что всего через несколько лет случилось бы с вашим народом, с вашей страной, с вашим городом, если бы красноармейцы не повергли в прах Третий рейх? Но, как мы видим, в Европе такое очень мало кому приходит в голову. Им трудно, практически невозможно нас понять. Ведь из их-то детей тоннами кровь не выкачивали.
СЕМЬ КОНЦЛАГЕРЕЙ ПЕТРОЗАВОДСКА, КАРЕЛО-ФИНСКАЯ ССР
В 1941–1944 годах в оккупированной Карелии солдаты врага убили в концлагерях от 7000 до 9000 человек — только за то, что они русские. За это до сих пор никто не извинился.
Я иду вдоль улицы Профсоюзной, где в основном расположены старые, большие деревянные дома на несколько этажей — сверяясь с рисунком от руки. Вот здесь были входные ворота, тут — натянута колючая проволока, а сюда переселяли узников, зараженных вшами. Какие-то из зданий пусты, внутри — полный разгром. Рядом гуляют женщины с детскими колясками. Я спрашиваю у мужчины, что выгружает из своей «Лады» сумки с продуктами, каково здесь жить? «Не очень, — признается он. — Ночами страшно. Мать моя уверяла — прямо слышит, как стонет кто-то, плачет. Но какой был выбор? После войны не пойдешь в горком и не скажешь: а отстройте нам тут быстренько все заново! Люди заселялись везде, где могли».
Уже 8 июля 1941 года главком вооруженных сил Финляндии Густав Маннергейм издал секретный приказ с указанием: «Русское население задерживать и отправлять в концлагеря». К апрелю 1942-го на территории Карелии финны образовали 14 концлагерей (из них 7 — в Петрозаводске) и поместили туда около 25 000 женщин, стариков и детей, чья вина была лишь в том, что они — русские. По разным данным, от 7000 до 9000 заключенных погибли: от непосильного труда, голода и болезней.
Кормили сплошной гнилью
Захватив 2 октября 1941 года Петрозаводск, финская военная администрация не стала, как делали нацисты, строить для концлагерей отдельные помещения. Она просто согнала жителей окрестных деревень в пустые жилые дома, откуда успели эвакуироваться люди, огородила пространство колючей проволокой, поставила вышки и часовых. Как рассказали мне бывшие узницы концлагеря № 5 — Ленина Макеева и Клавдия Нюппиева, в день в лагере выдавали лишь ложку муки на человека, иногда — сгнившие сыр и колбасу. Пожилые люди начали умирать первыми, за ними — дети. Заключенных принудительно заставляли трудиться на лесозаготовках, большинство из них были в осенней одежде: в январе и феврале многие погибли от переохлаждения. Дети часто делали подкопы под проволочное ограждение, клянчили еду у финских солдатских кухонь, и… возвращались обратно в концлагерь. Бежать было некуда и не к кому — все русские деревни «зачищены», кругом только финны, беглеца вычислят моментально. Охранники с вышек стреляли в маленьких нарушителей, нередко дети погибали на месте или умирали от последствий огнестрельных ранений. Свирепствовали болезни. По свидетельству узниц Макеевой и Нюппиевой, каждый день трупы узников сваливали на телеги, и вывозили из Петрозаводска зарывать на кладбище. В лагере, где содержались только дети-сироты, финская охрана перед отступлением в 1944 году скрупулезно забрала всю их одежду, оставив маленьких узников совершенно голыми.
Сутки тюрьмы для убийцы
На кладбище Пески похоронены тысячи жертв финских лагерей — в 2017 году там воздвигли мемориал. Глыбы розового и черного камня с изображением замученных людей, в центре — терновый венец и статуя Богородицы. По обеим сторонам стелы с именами жителей русских деревень, умерщвленных властями Финляндии лишь по причине своей национальности. Я хожу и читаю славянские фамилии: здесь упомянуты 3500 человек. Но это лишь малая часть — после войны финское Военное управление Восточной Карелии (ВУВК) признало, что списки умерших утеряны и установить точное число жертв невозможно. Ни один финский военнослужащий не понес наказания за убийство в 1941–1944 годах мирных граждан на территории СССР — начальник ВУВК подполковник Вяйнё Котилайнен просидел под арестом лишь сутки (!!!), комендантов концлагерей и вовсе никто не задерживал и ни в чем не обвинял. Не наказали даже офицера Юхана Норте, гонявшего пяти-семилетних русских детей босиком по снегу драть с деревьев кору: для вымачивания кож на солдатские сапоги. До 1987 года бывшие узники не имели никаких льгот, поскольку правительство СССР… не поднимало вопрос уничтожения мирного населения финской армией и денежных компенсациях выжившим, чтобы не испортить отличные отношения с Финляндией. Удивительно, но обсуждать эти случаи начали сами финны.
«Меня хотели убить»
— Именно пресса Финляндии впервые подняла
