— Хороши, — одобрительно пробормотал он, высасывая сок из клешни.

Но даже сладость свежезаваренных раков не могла отвлечь его от мыслей о давешней убийце. Впрочем, хотя расследование и увлекало, все же бывший маг прикинул, что, пожалуй, на сегодня расспросов достаточно — пора идти восвояси.

Расплатившись с хозяином, он вышел на улицу и к удовольствию своему заметил, что жара спала, а небо укрывают темные слои туч. Ветер с Екатерининского канала доносил кваканье лягушек, а где-то вдалеке слышались раскаты грома.

Уставший за день, но в целом довольный собой, Митя не спеша шел по улице. После жары, которая день давила на горожан, в этот час прохлады многие вышли прогуляться.

И бывший маг, как никогда, вдруг ощутил себя одиноким. Его поездка в Петербург слишком затянулась. Впрочем, надежда на то, что Клавдия Александровна ускорит слушание по его делу, все же теплилась в груди, и, отбросив унылые мысли, он ускорил шаг.

От Кокушкиного моста до гостиницы, в которой он остановился, было далековато, и все же Митя решил проделать этот путь пешком. Опять же, оживленное движение на улицах столицы не способствовало скорой езде, да и лишних денег у него не имелось — все расписано, все впритык.

Устав от людского потока, бывший маг решил свернуть в парк — и тем самым избавить себя от созерцания счастливых горожан, а заодно срезать путь.

Под кронами деревьев было еще сумрачнее, чем на улице. Фонари не горели — не то постарались хулиганы, разбив колбы с газом, не то местные власти закрывали глаза на подобный бардак почти в центре столицы.

Звук шагов Митя услышал, будучи аккурат на середине парка. Некто шел позади него, и чужие шаги отдавались глухим эхом, точно копыта подкованного коня. Этакий цокот.

Не сдерживая любопытства, Митя обернулся. Темная фигура в темном же сюртуке, с поднятым воротником и надвинутым на глаза котелком, едва виднелась во мраке.

Казалось бы, что такого — еще один прохожий, решивший сократить путь. Однако внутри что-то екнуло, подсказывая, что этот человек появился тут не просто так.

Не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, Митя ускорил шаг. Мало ли — может, спешит на свидание или опаздывает в театр?

Впрочем, и шаги за спиной тут же ускорились и даже стали как будто ближе. К счастью, парк как раз кончился, и бывший маг вынырнул на набережную Фонтанки. Впрочем, и тут освещение отсутствовало, если не считать света, пробивающегося сквозь гардины на окнах. Луна, как назло, спряталась за тучи, и улица погрузилась во тьму.

Решив не испытывать судьбу, Митя почти бегом достиг ближайшего переулка. Резко свернул в него и тут же затаился, прижавшись спиной к нагретой за день стене. Кирпич впивался в спину, запах плесени и кошачьей мочи щекотал ноздри. Митя весь обратился в слух. Где-то капала вода, ветер шевелил обрывки афиш на заборе.

Вот шаги приблизились, затем, не замедляя темпа, простучали мимо укрытия — и вот уже фигура незнакомца исчезла за углом следующего дома.

Почувствовав облегчение, бывший маг пожурил себя за излишнюю мнительность. «Ну, право слово, кому я тут сдался? — подумал он, покидая переулок. — Напридумывал себе невесть что. Кому расскажи — засмеют».

Митя выдохнул, провел ладонью по лицу, поморщился, ощутив бугристый шрам, подаренный Ульяной, задумался о ней…

И в тот же миг из черного зева подворотни на него рухнула тень.

Удар в плечо — резкий, с хрустом ткани и звоном металла протеза. Они грохнулись на мостовую. Цилиндр слетел и исчез в темноте. Митя ударился затылком о булыжник — в глазах вспыхнули белые искры, в ушах зазвенело.

Злодей вскочил первым. В сумерках Митя попытался разглядеть его: плотный, коренастый, в потертом пиджаке и сапогах с толстой подошвой. Лицо скрывала тень, но глаза блестели, как у голодного пса.

— Ах ты, сукин… — прошипел нападающий, и в голосе его слышалась какая-то животная радость.

Его тяжелый сапог взметнулся в темноте, целясь в голову. Митя едва успел рвануться вбок — удар пришелся по многострадальному плечу. Боль пронзила тело, в носу запахло железом — собственная кровь. Тут бы и отключиться, да адреналин ударил в голову.

Бывший маг перекатился, вскочил и встал в низкую стойку — как в подпольном боксерском клубе на Сенной, где дрались не ради славы, а ради жизни.

— Ну давай, падаль! — выдохнул он, чувствуя, как металл протеза холодеет на ночном воздухе.

Нападавший рванулся вперед. Его кулак просвистел в сантиметре от виска, задевая волосы. Митя ответил резким ударом протеза — металл глухо ударил по ребрам.

— Угх!

Злодей скрючился, отпрянул, но не сдался. В его руке блеснуло лезвие — длинное, широкое, с пониженной линией обуха.

«Вот черт. С таким только на медведя ходить», — мелькнула шальная мысль Мити, прежде чем нападающий сделал выпад.

Бывший маг отпрыгнул назад, спиной наткнулся на стену. Вокруг — ни души, ни камня под руку. Только мокрые кирпичи да вонючая лужа у ног. Бежать некуда — только попытаться перехватить оружие, иначе дело пахнет керосином.

Злодей рыкнул по-звериному, занес для удара руку — блеснуло лезвие…

И тут ночь разорвал резкий свисток.

— Стоять! Полиция!

Нож мигом исчез. Нападавший метнулся мимо обмершего Мити в переулок, сапоги гулко застучали по мостовой. Через мгновение все, что напоминало о злодее, — лишь эхо шагов в темноте.

Митя стоял, прижимая руку к разбитому плечу. Сквозь порванную перчатку проступала липкая теплота.

— Господин! Вы в порядке? — Фонарь городового ударил в глаза.

— Жив… черт побери… — хрипло выдохнул Митя, щурясь и отводя взор. — Благодарю.

Городовой, пухлощекий юнец, хмурился:

— Вы его разглядели? Чего хотел?

— Да шут его знает, — отмахнулся Митя. — Наверное, польстился на мой тощий кошелек. — Он постарался улыбнуться, но из-за шрама вышла неприятная гримаса.

Городовой отстранился, убрал фонарь и по-детски шмыгнул носом:

— Вам, наверное, к нам в участок надо — протокол составить. И вон, кровь у вас…

— Нет-нет, — поспешно отказался бывший маг. — Пустяки, царапина. Я дома обработаю — буду как новенький, — завернул он служивого.

— Ну, раз вы так решили… — вздохнул тот поправляя фуражку и тут же посуровел. — Только уж будьте любезны — по переулкам в такой час не шастайте.

— Не буду, — пообещал Митя. — Я более того — сейчас