— То есть, Демидов, вы жалеете, что маг не успел убить вас? Верно я понимаю? — Алексей чуть склонил голову, став похож на любопытную птицу.

— Да, но он и не желал моей смерти, и он не знал о «сером человеке» — я почти уверен. Понимаете? И более того, мне кажется, «серый человек» жив, потому что я слышал странный разговор Петра с одним из приспешников этого господина — с тем самым, которого он якобы убил в Александровском.

— Вы уверены, что это был тот самый человек? — уточнил Алексей.

Митя кивнул.

— Что скажешь, Петр? Видишь, напарник говорит, что не верит тебе?

— Да тютелька он! Баба — вот он кто! — Петр вскочил со стула. — Сам в кусты, мол, делай, Петр, за него всю работу, а теперь городит небылицы!

— А это небылицы? — задумчиво произнес калека, постукивая пальцами по подлокотнику. — Знаешь, Петр, я ведь много о чем ведаю и мало о чем говорю. И если ты думаешь, что твои маленькие проделки — с продажей наших артефактов или с обворовыванием убитых — остаются в тени, то это не так. Вот смотри: как не складно выходит. Мы теперь даже не знаем, убит ли так называемый «серый человек». Или нет? Или он тебя купил? Ты же ради денег матушку продашь.

Щеки Петра пошли пятнами. Он сморщился, став похожим на крысу:

— Вы на меня лишнего-то не вешайте, Алексей Михайлович. Не надо этого. А ежели я что и взял — так я верну!

— А разве я просил возвращать? — удивился Алексей. — Я просто не люблю падлецов, не терплю двуликих тварей подле себя. У меня на них, знаешь ли, сенная лихорадка случается — не меньше.

— Да вы кому верите-то?! — заорал Петр, не сдержавшись, и тыча пальцем в Митю. — Этому вот барчуку? Да он еще вчера с зеркальщиками терся, а теперь глянь — какой верный стал! Да врет он все, Алексей Михайлович, вот вам крест — врет!

Губы Петра тряслись, и слюна так и летела изо рта при крике.

— Прекрати. Ты мне противен, — Алексей поморщился.

— Я противен? Я?! — рявкнул Петр. — Себя-то видели?!

Он кинулся к Алексею и, ухватив его плед, дернул на себя.

— А ну, уймись, черт тебя дери! — Митя кинулся к Петру и, вцепившись в того железной хваткой, оттащил от коляски Алексея. — Уймись немедля!

— Я ведь все для вас! Я ведь сделал, как вы велели, и тогда, и… — начал было Петр, но в этот же момент Алексей использовал один из артефактов.

Яркий, как огонь в камине, блик пронесся по комнате, вскрывая Петру горло. Кровь — алая, молодая — вырвалась из запертых жил, выплескиваясь на свободу и окрашивая все кругом.

Петр, ошалело вытаращив глаза, попытался заткнуть рану пледом, что сжимал в руках, но тот только пропитался багровым, не унимая ток.

Митя, все еще державший напарника, подхватил его, когда тот осел на пол. Петр сучил ногами, и сапоги оставляли грязные следы на паркете.

— Я не хотел… Не хотел… — шептал бывший маг, пытаясь помочь ему: пережать жилу, придавить тканью рану.

Петр в последний раз дернулся и не то всхлипнул, не то всхрипнул, а после уставился стеклянным взором в лицо бывшего мага. Тело его обмякло, враз став тяжелым, а лицо сделалось почти таким же бледным, как у Алексея.

Все еще не веря в происходящее, Митя перевел взгляд с Петра на калеку. Тот сидел в своем кресле, абсолютно спокойный, будто это не он только что убил человека

Казалось, единственное, что занимает Алексея в сей момент — это алые капли, медленно растекающиеся по темному сукну его сюртука, словно чернильные кляксы на пергаменте.

— Какая неприятность, — вздохнул он, прищурившись на пятно, где кровь уже начинала сворачиваться в ржавые разводы. — Кровь так плохо отстирывается. Особенно когда она успевает въесться в шерсть…

Ледяной взгляд скользнул к Мите:

— Вы же не думали, господин Демидов, что я не могу за себя постоять? Или, может, надеялись, что коляска сделает меня беспомощным?

Губы Мити дрогнули. Он сглотнул, остро ощущая металлический привкус страха на языке:

— Ничуть.

Комната вдруг показалась душной. Даже жар от камина, еще минуту назад ласковый, теперь обжигал кожу, как упрек. Алексей лениво провел пальцем по подлокотнику, счищая размазывая чужую кровь, а затем задумчиво потер ее меж пальцами:

— Я рад это слышать. Но спасибо за помощь. Хотя… — его тонкие губы искривились в подобии улыбки, — ваши руки дрожали, когда вы оттаскивали Петра. Интересно, от ярости или от страха?

Митя не ответил, лишь сжал кулаки, чувствуя, как под ногтями впиваются засохшие капли чужой крови.

— Ступайте, — резко оборвал паузу Алексей, кивнув в сторону двери. — Пусть приберут… это.Мертвецы пахнут быстрее, чем лживые оправдания.

На пороге Митя замер, услышав за спиной:

— И вот еще что, Дмитрий Тихонович… — окликнул его Алексей. —Зазеркалье не любит трусов. Но для вас я сделаю исключение. Позову, когда преставится возможность.

— Благодарю, — с трудом произнес Митя, покидая комнату.

Дверь захлопнулась с тихим стуком, будто гробовая крышка.

Митя не без труда отыскал свою комнату. Стащил через голову рубаху, ставшую бурой от грязи и чужой крови. Швырнул в угол сюртук и попытался отмыться. От того зла, что он причинил за эти несколько дней, от чувства вины, от самого себя. Ведь даже в смерти Петра выходила его вина. Смолчи он, не реши рассказать — так и ходил бы себе этот смуглый узкоглазый парень среди знакомых ему людей. Травил бы байки. И вот несколько слов приводят к тому, что его нет.

Митя зажмурился и прижал ладони к глазам. Как все дурно выходит, как отвратно! Точно его кто проклял, не меньше.

— Зато сестра цела, — прошептал он, утешая сам себя, и хотя на душе не полегчало, когтистая лапа совести, что сжимала сердце, слегка ослабила хватку.

Постучали, и почти сразу Лиза перешагнула через порог и остановилась, разглядывая железный протез, идущий от самого плеча:

— Алексей Михайлович велел в баню тебя проводить. Идешь, или ты с этим не моешься? — она кивнула на механизм.

— Моюсь, да вот только мне и надеть нечего, — вздохнул Митя, глядя на грязное тряпье в углу.

— За это не