— К-конечно, Ваша светлость! Сию же минуту!

Мастер Орвилл щёлкнул пальцами, и три помощницы в строгих чёрных платьях засуетились, словно испуганные птички. Они бросились к стеллажам, снимая и принося целые стеки костюмов, рубашек, плащей.

Лана же, не снимая перчаток, принялась командовать парадом, восседая на бархатном пуфике, словно королева на троне.

— Нет, это унылое сукно не выдержит даже его взгляда. Уберите. — Она махнула рукой в сторону прекрасной, на мой взгляд, тёмно-синей парчи. — Шелк? Для дневного визита? Вы хотите, чтобы его приняли за придворного шута? — её голос был ядовит, и одна из помощниц, побледнев, отшатнулась с рубашкой в руках. — Цвет. Слишком блеклый. Он должен выглядеть так, будто ему принадлежит эта комната. Или, по крайней мере, он не должен в ней затеряться.

Я стоял посреди этого хаоса, как манекен, в полном ступоре. Я знал, что Лана — не ангел. Видел её ревность, её собственнический огонёк. Но это… это было иным уровнем. Она была не просто «строгой». Она была вершительницей судеб в этом маленьком мире. Каждое её слово, каждый взгляд заставлял трепетать мастера Орвилла, который, казалось, вот-вот расплачется или рухнет в обморок.

В её поведении не было ни каприза, ни истерики. Только абсолютная, леденящая уверенность в своём праве повелевать и требовать совершенства. Это была не моя дерзкая, страстная второкурсница. Это была наследница древнего и могущественного рода, с молоком матери впитавшая понимание своей власти и расстояния, отделяющего её от всех остальных.

И видя, как трясётся седой, уважаемый мастер, я впервые по-настоящему, до костей, осознал, в какой омут я ввязался. И с кем мне, возможно, предстоит иметь дело в лице её отца.

Именно в тот момент, когда Лана с ледяным презрением отвергла очередной образец кашемира, я, наконец, нашёл в себе силы пошевелиться. Мой взгляд упал на костюм, висевший чуть в стороне. Он был неброским, но в его строгих линиях и глубоком антрацитовом цвете чувствовалась скрытая сила. Именно то, что нужно.

— А этот… мне нравится, — я сказал тихо, но твёрдо, указывая пальцем. — И больше ничего не надо.

Воздух в магазине застыл. Казалось, даже пылинки перестали танцевать в лучах света. Помощницы, как по команде, опустили глаза, словно я совершил неслыханное кощунство. Мастер Орвилл побледнел так, что его лицо почти слилось с белизной воротника. Он замер, глядя на меня с немым ужасом, ожидая, что сейчас грянет гром.

И гром действительно начал сходить со своего трона.

Лана медленно повернула голову. Её брови были чуть приподняты, а в глазах плескалась непроглядная глубина. Она не спеша поднялась с пуфика и плавно, с грацией пантеры, направилась ко мне. Шаги её были бесшумны на густом ковре. Я видел, как мастер Орвилл сглотнул, готовясь стать свидетелем казни на месте.

Она остановилась в сантиметре от меня, её пронзительный взгляд скользнул по моему лицу, а затем перешёл на указанный мной костюм. И вдруг… её губы дрогнули, а в глазах растаял лёд. Она расплылась в самой нежной, лучистой улыбке, какую я только видел.

— Да, котик, — её голос снова стал тёплым и бархатным, каким он был только со мной. Она ласково провела рукой по моей щеке. — Он будет замечательно смотреться на тебе. Ты всегда так тонко чувствуешь стиль. Скорее примерь.

Эффект был сродни разрыву заклинания. Одна из помощниц не сдержала лёгкого вздоха облегчения. Но самое забавное было лицо мастера Орвилла. Его челюсть буквально отвисла. Он смотрел на меня не с ужасом, а с абсолютным, неподдельным потрясением. Его взгляд метался между мной и Ланой, которая нежно поправляла мой воротник.

В его глазах читался не просто страх. Это был ужас, смешанный с колоссальным уважением и диким любопытством. Он видел, как их железная, не терпящая возражений владычица не просто уступила — она растаяла по первому моему слову. И в его потрясённом взгляде я прочитал единственный вопрос, который, казалось, висел в воздухе: «Черт побери, кем же является этот парень, если он смог приручить саму бурю?»

Я лишь взял костюм и направился в примерочную, чувствуя на спине его почтительный, испуганный и до смерти заинтересованный взгляд. Похоже, моя репутация в этих землях начала формироваться прямо сейчас.

11 октября 09:30

Дверца примерочной отворилась, и я вышел, ощущая непривычную легкость и безупречный крой дорогой ткани. Антрацитовый костюм сидел на мне так, будто его шили по моим меркам лучшие портные империи. Он не кричал о роскоши, но безмолвно заявлял о статусе и безупречном вкусе.

Магазин снова замер, но на сей раз в немом восхищении. Первой нарушила тишину самая смелая из помощниц, всплеснув руками:

— О, Ваша светлость, это… это совершенство!

Её слова стали сигналом. Хор восторженных шепотов подхватили другие девушки:

— Идеально сидит!

— Цвет подчёркивает Вашу стать, молодой господин!

— Позвольте поправить воротничок…

Мастер Орвилл, чьё лицо ещё минуту назад было маской ужаса, теперь сиял, как ребёнок, получивший лучший подарок в жизни. Он сложил руки у груди и склонился в низком, почтительном поклоне.

— Вы выглядите истинным аристократом, молодой господин. Это честь для моего скромного заведения.

Лана, оценивающе осмотрев меня с ног до головы, собиралась что-то сказать — вероятно, колкое замечание в адрес разбаловавшихся служащих. Но я опередил её. Я демонстративно, на виду у всех, шагнул к ней, обнял за тонкую талию и притянул к себе. Она на мгновение замерла от неожиданности, а затем… поплыла. Вся её напускная строгость растаяла, как весенний снег под солнцем. Она прижалась ко мне щекой, и по её спине пробежала счастливая дрожь.

— Пойдём, — мягко сказал я, не отпуская её. — Я голоден.

Не выпуская её из объятий, я повёл её к карете и, как настоящий кавалер, помог подняться на ступеньки. Перед тем как самому скрыться внутри, я на секунду задержался и встретился взглядом с хозяином магазина. На его лице застыла смесь безмерного облегчения, благодарности и того самого осознания — «он смог её укротить». Я коротко, почти по-братски, кивнул ему. Он, всё ещё потрясённый, в ответ кивнул мне, и в этом молчаливом обмене жестами родилось странное мужское соглашение. Он видел, что я — не просто мальчик на побегушках, а тот, чьё слово здесь имеет вес.

Дверца закрылась. Я устроился на бархате, и Лана тут же прильнула ко мне, как котёнок, устроившись поудобнее.

— Ну вот, — прошептала она, счастливая и сияющая, её пальчики нежно поправили мою непослушную прядь волос. — Теперь ты выглядишь как подобает. Сейчас мы поедем