— Я знаю. Я чувствую связь. Со всеми вами. Даже с этой несносной Никталией. Кстати, — она протянула мне небольшой, идеально гладкий ледяной кристалл на серебряной цепочке. — Возьми.

— Что это?

— Если станет совсем жарко… в любом смысле этого слова. Раздави его. Я приду. Даже из Антарктиды. Даже из другого мира.

Я сжал холодный амулет в руке.

— Надеюсь, не придется. Но спасибо.

Она приблизилась и на мгновение прижалась щекой к моей щеке.

— Береги себя, Эстро. Ты нужен этому миру. И… мне.

Прежде чем я успел ответить, она шагнула на платформу. Вихрь снега окутал ее, и через секунду она исчезла, оставив после себя лишь запах морозной свежести.

— Ну вот, все разлетелись, как птенцы из гнезда, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. На крыльце стояла Кристина Валерьевна. В руках она держала огромный пакет, от которого пахло так, что у меня свело желудок.

— Не все, — улыбнулся я. — Главный штаб остается под надежной охраной.

— Ох, Костенька, — она вздохнула и сунула мне пакет. — Тут пирожки. С мясом, с капустой, с яблоками. И термос с чаем на травах. Вы там в своем Небесном Чертоге наверняка голодать будете. Боги богами, а кушать надо.

— Вы лучшая, — я искренне обнял ее. — Присмотрите тут за всем?

— Конечно. Безумная Лилия никого не пустит, а я прослежу, чтобы она не сгрызла мебель. А Мелинта не даст нам поругаться.

Кстати о Лилии.

Я нашел ее в гостиной. Беременная волкодевочка сидела на ковре и сосредоточенно грызла ножку антикварного стула. Увидев меня, она виновато выплюнула щепку и попыталась прикрыть следы преступления хвостом.

— Лилия, — я присел перед ней на корточки.

— Эстро… уходит? — спросила она, и ее уши поникли. — Опять?

— Надо, пушистая. Надо закончить то, что начали. Но ты остаешься за главную. Ты — хранительница Очага. Ты и наши… — я кивнул на ее живот, — … будущие волкодети.

Она тут же расправила плечи, гордо выпятив живот.

— Лилия охранять! Лилия никого не пускать! Лилия кусать плохих!

— Вот это правильный настрой. Если кто-то чужой придет, то сначала рычи, потом зови Кристину Валерьевну. А если совсем плохо будет, прячься в подвал к Мелинте, там безопасно. Поняла?

— Поняла! — она лизнула меня в нос шершавым языком. — Возвращайся, Эстро. Лилия ждать.

Я вышел в холл, где меня уже ждала моя ударная группа.

Карнакс сидел на ящике с боеприпасами и точил меч. Искры летели во все стороны.

Пугливка нервно перебирала пальцами край своей куртки. Она была одета в походный костюм, который ей подобрала Настя, и выглядела как подросток, сбежавший в лес.

А Никталия…

О, Никталия была великолепна. На ней был обтягивающий латексный костюм темно-фиолетового цвета, высокие сапоги на шпильках и плащ, который, казалось, был сшит из теней. На поясе у нее висели два пистолета (откуда и зачем⁈), а на глазах красовались солнцезащитные очки. В помещении.

— Ты собралась на войну или на рейв-вечеринку в Берлине? — поинтересовался я.

— Одно другому не мешает! — заявила она, поправляя очки. — Я решила, что раз уж мы опять идем в гости в Небесный Чертог, то нужно выглядеть стильно. Умирать, так с музыкой! Кстати, я скачала плейлист «Эпическая битва с богами». Там есть AC/DC и Леди Гага.

— Громовержец будет вертеться в гробу как пропеллер… или где он там сейчас, — вздохнул я. — Карнакс, ты как?

— Функционален, — буркнул бог войны, убирая меч в ножны. — Готов к деструктивной деятельности во имя Родины.

— Пугливка?

Та вздрогнула и подняла на меня огромные глаза. В которых плескалась осторожность пополам с решимостью.

— Я… я боюсь, Эстро. Но я пойду. Я хочу понять.

— Что понять?

— Почему… почему та другая Лилия стала такой. И можно ли ее… спасти.

Я кивнул. Это была достойная цель.

— Хорошо. Тогда не будем тянуть.

Я достал из кармана флакон с водой из Озера Вечной Молодости. Она все еще слабо светилась. Это был наш ключ. Наш пропуск.

— Все взяли за руки, — скомандовал я.

Никталия схватила меня за локоть, Пугливка робко взяла другую руку. Карнакс просто положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.

Я сосредоточился. Вспомнил ощущение того измерения. Запах озона, золотой свет, вкус амброзии… и горечь предательства.

— Небесный Чертог, — произнес я. — Мы возвращаемся.

Я выплеснул каплю воды на пол.

Реальность дрогнула. Пространство разорвалось, но не черным провалом Бездны и не серым туманом Мира Мертвых.

Перед нами открылся проход, сияющий слепящим золотым светом. Оттуда пахнуло величием, древностью и… запустением.

— Ну, — сказала Никталия, сдвигая очки на нос. — Погнали наводить шороху в раю!

И мы шагнули в свет.

С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ!

Глава 3

Папина дочка

Командный центр захваченной базы гудел, как исполинский, потревоженный улей. Но этот звук разительно отличался от теплого, органического шума в подземельях мирмеций, к которому привыкла Перчинка. Здесь, в недрах земли, воздух вибрировал от напряжения высоковольтных линий и потоков искаженной магии. Стены, облицованные черным металлом, были покрыты сложнейшими схемами, которые пульсировали фиолетовым светом, в реальном времени отображая потоки энергии Бездны.

Темный Эстро шел впереди. Его плащ, сотканный из живой, клубящейся тьмы, стелился по полу, поглощая свет ламп. Он двигался с той же уверенной, хищной грацией, что и отец. Но в каждом его жесте, в каждом повороте головы чувствовалась не столько уверенность, сколько угроза. Он был похож на клинок, который только и ждет момента, чтобы пролить кровь.

— Ты видишь это, дочь? — он остановился у центрального голографического стола и широким жестом обвел проекцию планеты, испещренную красными и фиолетовыми точками. — Твой отец, мой наивный, сентиментальный оригинал, называет свой план «спасением». Он хочет создать щит. Запереть нас здесь, в маленькой песочнице, а Бездну там, снаружи. Он хочет построить стену.

Перчинка шла на полшага позади, сохраняя дистанцию уважения и подчинения. Ее антенны едва заметно подрагивали, считывая данные с экранов быстрее, чем любой суперкомпьютер. Она анализировала потоки, частоты, узлы связи.

— Изоляция лишь временная мера, — осторожно заметила она, подбирая слова, которые понравились бы ему. — Закрытая система неизбежно придет к стагнации ресурсов. Энтропия сожрет нас изнутри.

Темный резко обернулся.