Затем он пришел в себя и сел напротив, закинув ногу на ногу. Кресло заскрипело, словно тоже не поверило в то, что сейчас происходит.

— Ты выглядишь намного хуже, чем обычно, — выдавил из себя Комбат.

— Спасибо, знаю. Говорят, что обугленный стиль нынче в моде, — попытался я пошутить.

Он выдохнул и наконец опустил оружие. В глазах — смесь злости и облегчения. А еще он очень старается быть деликатным и не задавать вопросов о моем нынешнем виде и состоянии.

— Ты хоть понимаешь, сколько времени прошло? Я тебя уже похоронил. Три раза… Какие мне тут Система писала оповещения. Что ты там вообще устроил? — он вскочил и, кажется, снова не смог подобрать нужных слов.

Явно не ожидал, что сегодня ночью его будет ждать вот такое вот потрясение.

— Ну, ошибочка вышла. Я, как видишь, упрямый.

Комбат сел обратно, залпом втянул сигарету и сказал хрипло:

— Я рад, что ты жив. Но обнимать тебя, пожалуй, не буду, — а теперь он позволил себе улыбку.

Вот только у меня назрел вопрос. Почему он был таким бледным?

— В общем, информацию я донес до тебя. И да, я приду еще завтра. А сейчас повалил спать. Пока…

— Не умер? — продолжил он за меня.

— Ага! — не стал с ним спорить и тут же перенесся домой.

Это был тяжелый день. Или неделя, а может и весь месяц. Я точно не знаю, сколько времени прошло. Что точно знаю, я хочу спать. И очень хочу жрать… Но к холодильнику не пойду. На данный момент мой лучший друг — это закрытый на ключ личный кабинет.

Подошел к шкафу и достал несколько серых коробок с провизией. Мне сразу повезло с первой, там попалась палка колбасы и буханка хлеба. Была еще гречка, но её готовить я не собирался, да и не было на чём.

Опять же… Кухня для меня сейчас закрыта, как и столовая. Не хочу случайно с кем-нибудь столкнуться. Даже несмотря на то, что у меня есть невидимость. Представляю, какую психологическую травму могут получить мелкие, если сейчас увидят меня.

Быстро перекусив всухомятку, недолго думая, я прилег на диван и начал вырубаться.

Блаженное забвение — как же это приятно. Надеюсь, утром я проснусь и у меня всё будет хорошо.

Кстати, увидел, что Комбат уже сообщений тридцать написал, но я не стал их читать. Информацию передал, вот и хватит!

* * *

— Как он? — голос Комбата прозвучал хрипло, словно он вместе с дымом он проглотил собственные нервы.

— Держится пока, — врач-целитель даже не поднял головы. Его руки работали как на автомате: одна вливала эликсир, другая проверяла артефактные капсулы. — Но это не чудо. Это упрямство.

На койке, похожий на обугленный манекен, неподвижно лежал Варг. Кожа его была серой, местами с ожогами до самой кости. Артерии светились магией, как если бы его тело пыталось удержать себя в сборке. Глаза закрыты, дыхание было сбивчивым. Регенерация работала на пределе, но всё равно не справлялась.

Комбат медленно затянулся сигаретой, а затем отвернулся. Смотреть на Варга было больно. Хотелось рявкнуть, как он привык: «Вставай и пошли работать!», но язык не повернулся. Даже его цинизм дал трещину.

— Мы вливаем одно зелье за другим, — говорил врач, — но особого эффекта пока нет. Магические зелья держат его на грани, а обычные не помогают. Такое чувство, будто повреждения расползаются быстрее, чем мы успеваем его латать. Никто из нас такого никогда ещё не видел.

— Он же вернулся, — пробормотал Комбат себе под нос. — Чёрт бы его побрал, вернулся! И сразу вот такое.

Сбоку стояли ещё два целителя, которые переглядывались между собой. Один из них шепнул:

— Если б не его невероятная регенерация, он бы уже десять раз умер. У людей так не бывает. Это неестественно.

Комбат только зыркнул на него:

— У него вообще ничего естественного нет. Это ведь Варг. Привыкай.

Комбат стоял, смотрел и пытался придумать, чем он еще может ему помочь. Но вдруг его отвлек какой-то шум, а потом раздался грохот, словно по двери ударили тараном.

Полина и Катя ворвались в лазарет почти одновременно. Обе были в домашней одежде, их явно только что подняли с постели. Лица бледные, глаза красные.

Катя первой подскочила к койке:

— Варг!.. — она протянула руки к нему, но целитель тут же остановил ее.

— Нельзя его трогать! Тело Варга сейчас находится в очень нестабильном состоянии. Любое вмешательство может быть смертельным.

— Для него или для нас? — холодно спросила Полина, глядя лекарю прямо в глаза.

— Для всех, — честно ответил он.

И Комбат прекрасно понимал, о чем тот говорит. У Варга только что случился приступ ярости, при котором несколько человек значительно пострадали. Это была энергия, что вырвалась из его тела, когда ему было особенно больно.

Комбат вообще не понимал, как Варг совсем недавно мог вот так спокойно сидеть в кабинете и разговаривать с ним, если у него уже на тот момент было столько повреждений.

Девушки устремили свои жалостливые взгляды на Игоря. Катя тихо всхлипывала, Полина держалась жёстче, но и она не скрывала, что у неё клокочет всё внутри.

Комбат молчал. Он смотрел и думал, что вот Варг, пожалуй, сейчас больше похож на человека, чем когда-либо. Не на того жёсткого психопата, которого знали все. А на уставшего парня, которому досталось слишком много испытаний.

— Мы вытащим его, — целитель упрямо тряс флакон с редким зельем. — Я не позволю, чтобы он умер у меня на столе.

Все понимали, Варг у них слегка психопат, но он свой… И сделал для клана больше, чем кто-либо. Поэтому нужно пойти на любые жертвы, но исцелить его.

— Если с ним что-то случится, то… — Комбат хотел обрисовать, что будет с кланом, чтобы добавить людям побольше ответственности, но не договорил. Впрочем, никто другой тоже не хотел заканчивать эту мысль.

Снова глухой стук артефактов. Очередная волна энергии влилась в тело Варга. На мгновение он дёрнулся, его губы едва шевельнулись. Но слов не было. Только дыхание, и то прерывистое.

Катя не выдержала:

— Почему он молчит? Почему не открывает глаза? — Катя была явно вне себя от переживаний.

Целитель устало посмотрел на неё:

— Это кома… Или что-то в этом роде, я не понимаю. Он… словно не человек. Его показатели по всем параметрам ненормальные.

Комбат вышел на минуту в коридор. Он опять закурил, затянувшись до боли в лёгких. Затем закрыл глаза. В голове крутились обрывки того, что ему рассказали Полина с Катей. Их крики, описания бойни, и того,