Злость набирала обороты.

- И что она? – спросил он, чтобы отвлечься и чуть успокоиться.

Людка вытащила из микроволновки контейнер. Запахло рыбой. Села за стол напротив, открыла крышку. Капли подливки разлетелись во все стороны: на ее лицо, на стенку за ней, выкрашенную в светло-розовый. Он опустил голову – на его тёмно-зелёную форму тоже прилетело. Вот не дрянь же, а?

Борис тяжело выдохнул. Ложка пюре. Половина котлеты. Жует и слушает.

- В себя пришла. Вот точно говорят на молодых и красивых все как на собаках заживает. Думали, не очнется уже. Только вот показатели в норме, а сама как овощ. С головой что-то. Не помнит ничего. Амнезия. Полнейшая.

- Серьезно?

- Ага.

- Так она говорит? Но не двигается? Ясней выражайся!

Людка посмотрела на него недовольно.

- Не говорит она. Мычит только. И не шевелится.

- А личность установили? – Борис замер, преставая жевать.

- Не-а. Ни документов, ни вещей, ни свидетелей. И похожую вроде никто не ищет. Там, кстати, к главврачу сейчас полицейский придет, чтобы ориентировку на опознание дать. Вдруг, кто узнает...

А еще Руслан приедет на днях, помощь опять нашей больничке оказывает, на ремонт денег дает, раз из госбюджета не выделяют. Святой мужик! Может он ее заберет? Как ту бабулю, помнишь? Выходил же, родственников нашел!

- Ха! Пижон этот городской! Терпеть его не могу! Слюни вытри, мечтаешь! – Борис зло хмыкнул. – Не видать ему этой крали! Сами выходим!

Борис засунул в рот всю оставшуюся еду, проглотил не жуя, поперхнулся. Людка протянула ему стакан воды, и он благодарно кивнул.

А все-таки, не плохая она баба, хоть и душная, зануда то есть. Так и он не подарок. Зато она в теле, он таких любит. Он встретился с Людмилой взглядом, и оба улыбнулись.

- А еще знаешь что слыхала? – Люда сощурилась.

- Ну? – гаркнул.

- Ее хотят по той базе потеряшек прогнать. Но помнишь, девчонки пропадали, подростки? Вот у Руслана сестра, еще девочки…

- Моя старшая сестра так-то тоже исчезла! Когда мать прав лишали и нас в интернат сдали, – буркнул. Он ее не помнил почти, сестру эту, разница в тринадцать лет существенная, но…- И что?

- Так да, в те года, а она по возрасту, возможно, подходит, вообще же беда была. Маньяк, что ли тут, водился? Ужас!

- Может. Дальше, что, Люда?!

- Ну вот, хотят они, значит, по базе этих потеряшек прогнать. Там же ДНК всех родителей есть. Глядишь, совпадет что…

- М-м, прикольно. Но что-то сомневаюсь. Ее вон, по телеку показывают. Хотя, если присмотреться, и на мою как будто похожа. Могла такой вырасти, нет? Надо фотки ее найти, сеструхи этой.

- Ну если она ваша, то точно не по телеку скачет.

- Ну да. – Хмыкнул, задумчиво. – Ладно, я пойду.

- Домой? Спать?

Она вытащила изо рта кость от рыбы.

- После ночи сам Бог велел спать. Но это позже, а пока дела у меня.

- М-м, деловой то какой!

На ее лице застыла маска ехидства. Или заигрывает она так. Не понятно.

- Ты пиши если что. Тебе же тоже на сутки только в понедельник?

- Ага, - она прыснула смехом. – А что писать то?

«То» она произнесла нараспев. Точно заигрывает. Не показалось.

- Ладно, я напишу. Может, сходим куда. Что думаешь?

- А может, и сходим. Пиши.

И она вновь закаркала хриплым, но громким смехом. Борис натянуто улыбнулся и вышел.

Глава 8

У кабинета главного врача уже стоял высокий и худой, точно палка полицейский. В руках он держал папку скоросшиватель и ручку.

- Здравствуйте, - поздоровался Борис и прошмыгнул мимо. Свернул за угол и замер, прислушиваясь, потому как главный врач вышел из кабинета и продолжил, начатый видимо несколько минут назад разговор:

- Не помнит. Ни имени, ни откуда родом, ни как угодила в эту аварию. Описание составим, может и узнает кто. Единственное, что во сне, она часто рассказывает о себе, а проснувшись, не помнит этого. Я лично слышал ее бормотание и вроде бы похоже на правду, а вроде и нет. Сцена какая-то, драгоценности, муж-изменщик. Возможно, мозг просто так реагирует на стресс и выплескивает фантазийные сны, что-то типа галлюцинаций.

Борис сглотнул слюну и сильно зажмурился. Скривился весь, сжался. Нос нещадно защекотало, и он все-таки чихнул. А открыв глаза, увидел лицо Радислава Георгиевича, главного врача и давнего знакомого по совместительству. Он у него еще в универе учился на медицинском, а как отчислили, Радислав его на курсы санитаров пристроил, а потом и сюда взял.

- О, Борис, ты здесь. Как вовремя! Подсоби!

- Да, здравствуйте. Я вот мимо проходил, да…

- Это удачно, что мимо. – Перебил торопливо. – Я на операцию уже бегу. Экстренная. А ты про девчонку из третьей палаты товарищу расскажи. Ты же дежурил сегодня, когда она в себя пришла, описать ее сможешь? Люду еще подключи. Составьте подробное описание: ну, там возраст, черты лица. А то я все, опаздываю. А мне опаздывать нельзя, на кону жизнь человека.

Борис кивнул. В груди заклокотал огонь. Возбуждение. Адреналин. Неужели то, о чем он вчера подумал, может исполниться?

- Хорошо. Все сделаю, не переживайте!

- Приятно было познакомиться, оставляю вас. – Радислав Георгиевич пожал полицейскому руку, хлопнул Бориса по плечу и оставил одних посреди коридора.

- Ну что же, - мужчина раскрыл папку, нажал на кнопку шариковой ручки, посмотрел ему в глаза. Пристально. Чуть щурясь. По спине Бориса поплелся холодный пот. – Расскажите? Визуальный портрет? Мне в палату не рекомендуют, неизвестная не в себе, поговорить не удастся, поэтому так и быть, быстренько с ваших слов запишу и пошел я, тоже дел полно.

- Да, конечно. – Борис сглотнул слюну. Перед глазами пухлые губы. Яркие, красные, точно бутон малинки.

- Губы тонкие, ну такие бледной полоской. Прям нет почти их. Тонюсенькие.

Полицейский черканул в блокнот.

- Так-с…Глаза?

- Глаза… - Борис вспотел. Провел влажными ладонями по штанам. Его жмуры так не тревожили, как описание этой…- Ну глаза…такие…

Вспомнил четко: лысая некогда брюнетка смотрела на него и Людку большими круглыми от страха коричнево-зелеными глазами. Чистыми и яркими, как кофейное зерно на золотистом блюдце. – Кажется голубые.

- Голубые? Или кажется?

- Нет точно,