Я же, дура, всего лишь храбрилась перед Евой, когда заявила, что смогу принять чужого ребёнка, но сказать это одно, а сделать – другое. Особенно мне, детоненавистнице. Это будет практически невозможно.

– Чёрт! Прекрати! Прекрати думать и поспи. Умоляю, – заклинаю саму себя, сжимая руками покрывало. – Пожалуйста, отключись. Хотя бы ненадолго. Тебе это нужно, иначе свихнёшься, – произношу, едва слыша свой голос из-за бешеного сердцебиения, и вздрагиваю от неожиданности, когда моей головы касается маленькая ладошка.

Резко поднимаю голову от матраса и открываю глаза, встречаясь с грустным личиком сына.

– Джереми? Ты что здесь делаешь? Я же сказала, что тебе пора идти спать, – усталым голосом повторяю я, мысленно ругая Марису за то, что она упустила его из виду и позволила прийти ко мне.

Однако вся злость мгновенно испаряется, когда Джей-Джей виноватым голоском произносит:

– Я не буду иглать с масынкой, мамотька. Я пойду спать. Но мозно с тобой? – он смотрит на меня, как преданная собачка обычно смотрит на любимого хозяина, и моё сердце вмиг тает, словно пломбир в знойную погоду.

– Конечно, можно. Залезай, – протягиваю сыну руку, и он без промедлений забирается на кровать. Укладывается рядом со мной и устремляет на моё лицо озадаченный взгляд.

– Тебе плохо, мама? – спрашивает он таким серьёзным тоном, какого я никогда ещё не слышала. Переживает сладкий. Или же испугался на кухне куда сильнее, чем я думала изначально.

– Нет, всё хорошо, Джей-Джей, – растягиваю губы в вялой улыбке, приобнимая его. – И прости меня за то, что накричала. Мама просто устала. Мне тоже нужно поспать, и станет лучше.

– Знатит, ты не забоела? – задаёт ещё один тревожный вопрос.

– Нет, я здорова.

– А Малиса сказала, что ты забоела. И мне нельзя плакать, пока ты боеешь. И я не буду, мама. Обесяю, – он прикладывает ладошку к моей щеке и нежно гладит, распространяя живительное тепло по всему телу. – Хотес, я тебя полетю?

– Полечишь? Как? – с губ срывается усмешка.

– Как ты летис меня, мамотька. Где у тебя боит?

Вся душа болит. Агонизирует. Ежесекундно разрывается как тонкий лист бумаги. Но, естественно, вместо правды я отвечаю:

– Здесь, – указываю пальцем на щёку, и мой мальчик тут же целует это место. – И здесь, – теперь показываю на нос, который тоже награждается поцелуем. – И здесь тоже, – касаюсь своего лба, и Джереми оставляет три коротких поцелуйчика, а затем со всей серьёзностью смотрит мне в глаза.

– Я спас тебя?

Моя улыбка становится шире и впервые за последние дни искренней.

– Спас. Ты самый лучший доктор на свете!

Джереми расплывается в своей фирменной озорной улыбке, и я вздыхаю, вместе с воздухом выпуская из себя значительную долю напряжения.

– Я люблю тебя, мамотька.

– А я тебя. Больше жизни.

– Не боей больсе.

– Не буду, мой хороший. Не буду, – сжимаю его в своих объятиях, и он делает то же, утыкаясь щекой в мою грудь. К месту, где бойко стучит ноющее сердце.

Мой мальчик – моё спасение.

И, кажется, мне нужно почаще себе об этом напоминать.

Пока он рядом, живой и здоровый, ничто другое не должно иметь значения. Да, не должно. Но, к сожалению, имеет. Однако, лёжа в обнимку с Джереми, я действительно чувствую облегчение. Не сильное, но позволяющее мне наконец провалиться в сон. Беспокойный. Поверхностный. Настолько чуткий, что я пробуждаюсь сразу же, как в кармане джинсов раздаётся вибрация айфона.

В комнате тихо и темно, на улице – тоже. Бросаю быстрый взгляд на часы. Полтретьего ночи. Кто мне может звонить в такой час?

Вытаскиваю телефон и, когда вижу на экране имя Пола, пульс подлетает, а страх с волнением окатывают меня от корней волос до кончиков пальцев.

«Что-то случилось» – в сонном разуме пролетает одна единственная мысль, и я аккуратно вытаскиваю руку из-под головы Джей-Джея. Накрываю его одеялом и в темпе выхожу из спальни, закрывая за собой дверь.

– Алло! Пол? – не успев до конца отойти ото сна, хрипло спрашиваю я, надеясь услышать в ответ любимый голос, но вместо него слышу женский:

– Нет, это не Пол.

Это ещё как понимать?

Встряхиваю головой, пытаясь взбодриться и врубить все мозговые процессоры.

– Ева? Это ты? С Полом что-то случилось?

– Нет, это не Ева, но да, с вашим Полом что-то случилось.

Я прекращаю дышать. К горлу подступает тошнота от ужаса и тотального непонимания.

– Что?.. Что случилось? Где он?

– Успокойтесь, пожалуйста. В общем и целом с ним всё в порядке. Ну, по крайней мере, в физическом плане.

– И что это значит? Вы можете нормально всё объяснить? Кто вы вообще такая?

– Меня зовут Валери, но, в принципе, это не имеет значения. Я бармен в баре, в который ваш друг, муж или родственник, чёрт его знает, кем он вам является, пришёл несколько часов назад и надрался до беспамятства. Мы через полчаса закрываемся, и мне не хотелось бы вызывать полицию, чтобы его забрали. Сам он уйти не в состоянии. Поэтому я набрала номер, на который ваш Пол хотел отправить сообщение, но, видимо, не осилил, так как пальцы отказали от перебора алкоголя.

Я шумно выдыхаю, несмотря на свербящую в груди тревогу. Он просто пьян. Это нестрашно и решаемо.

– Скажите адрес. Я приеду и заберу его.

– Эм… Советую вам взять с собой сильного грузчика. Одна вы его вряд ли дотащите даже до двери. Он в полном ауте.

– У вас там нет охранников, которые могли бы мне помочь?

– Нет, у нас тут не клуб, а обычный бар.

– Ясно. Ладно, я найду кого-нибудь, – заверяю барменшу, запоминаю адрес бара и сбрасываю вызов. А сразу после, долго не думая, набираю номер Дианы. Больше звонить мне некому.

***

В своём нервном состоянии я решила не садиться за руль, а вызвать такси. Мне жизнь моя дорога.

Водитель довозит меня до бара «Элемент» за пятнадцать минут. И как раз в это время около входа останавливается чёрный внедорожник, из которого выходит сонный и недовольный Логан.

Ещё бы… Своим звонком Диане я вытащила его из тёплой постельки посреди ночи. Любой бы на его месте негодовал. Однако Логан – настоящий друг. Он без уговоров и вопросов согласился мне помочь. Ну, точнее, Полу. Ради меня он и палец о палец не ударил бы.

– Привет. Спасибо, что приехал, – подойдя к нему, благодарю.

– Разве я мог поступить иначе? – безрадостно усмехается он и ведёт подбородком в сторону входа. – Давай, идём. Мне вставать через три часа, хотелось бы успеть ещё хоть немного поспать.

– Конечно, идём.

Мы входим в бар. В нём уже