«Я ненавижу себя. Так сильно, как никогда никого не ненавидел. А всё потому, что по-прежнему люблю тебя. И мне никак это не исправить.»

– Боже… – едва слышно блею я, словно безмозглая овца.

Хотя почему «словно»? Я она и есть, ведь никогда не задумывалась о том, каково Полу любить такую, как я. И в ту ночь в клубе я настолько обрадовалась его признанию в любви, что напрочь проигнорировала все остальные слова.

Он ненавидит себя. Ненавидит за то, что любит меня.

Именно поэтому я долго не могла понять его противоречивого поведения. Но теперь всё встало на свои места. Он каждый раз при встрече со мной боролся с самим собой и своими чувствами. Каждый раз задевал меня словами, старался держаться равнодушным и отстранённым, пока внутри него беспрерывно происходила война между разумом и сердцем.

– Вижу, что до тебя наконец дошло, – спокойный голос Даррена вытягивает меня из глубокой ямы моих мыслей, и я фокусирую свой взгляд на нём.

– Дошло, и теперь я ещё больше уверена, что Пол меня ни за что не простит.

Хилл закатывает глаза и сокрушённо вздыхает.

– Дура дурой, честное слово.

– Почему? Он и до всей правды о моей измене и новости о Джереми ненавидел себя за любовь ко мне, а сейчас так подавно будет ненавидеть. Он не сможет простить и быть со мной.

– Я не стану тебя ни в чём переубеждать, так как не могу знать наверняка, как поступит Пол. Могу лишь дать дружеский совет: не решай больше ничего за него. Даже в своих мыслях. И просто дай ему время. Оно ему необходимо. Такие новости невозможно быстро осмыслить и принять. И уж тем более невозможно быстро определиться, как поступать дальше. Продолжай жить своей жизнью и просто жди. Ничего другого тебе всё равно не остаётся.

Внимательно выслушиваю Хилла и в очередной раз всматриваюсь в него пристальным, изучающим взором, поражаясь его доброте и отзывчивости даже после моего отвратительного поведения с ним. Это вне моего понимания.

– Спасибо тебе большое, – сама подхожу к Даррену и крепко обнимаю в знак благодарности.

– Да не за что.

– Нет, есть за что. Ты хоть осознаёшь, что я пришла к тебе с извинениями, готовясь к тому, что ты даже в квартиру к себе не впустишь, чтобы выслушать. А ты не только выслушал, причём даже то, что я не собиралась тебе рассказывать, но и нашёл нужные слова, чтобы немного меня утешить. Признайся честно, ты не человек, а робот с установками идеального мужчины?

Даррен издаёт смешок, поглаживая меня по спине.

– Идеальные мужчины не опускаются до оскорблений женщин даже в порыве злости, а я сделал это, за что мне тоже стоит перед тобой извиниться.

– Нет, не стоит. Я прекрасно поняла тогда твою реакцию. Да и можно смело сказать, что ты ещё вёл себя как джентльмен, учитывая то, что увидел.

– О да. Увидел я немало.

Толкаю его в грудь и сверлю укоризненным взглядом.

– Насколько «немало»?

– Достаточно.

– Как долго ты за нами подсматривал?

– Предполагаю, что где-то с середины вашего представления.

– Ты что, серьёзно?

– Вполне.

– И не дал знать, что ты там?

– Не хотел мешать вам кончить, – хитро улыбается он и добавляет: – И не будь я тогда так взбешён, даже словил бы кайф от просмотра вашего с мужем секса. Вы очень горячо смотритесь вместе.

Моя челюсть падает куда-то к полу, глаза вот-вот норовят вывалиться из глазниц. Видимо, мой видок донельзя нелепый, потому что Даррен начинает смеяться.

– И опять… Не стоит так удивляться, Кортни. Я люблю далеко не только стандартный секс, но и многое другое. Просмотр чужого секса и МЖМ в том числе.

– О-фи-ге-еть, Даррен. И часто ты это практикуешь?

– Не часто, но несколько раз было.

– Ну да. Точно так же, как ты «несколько раз», – показываю пальцами кавычки. – Бывал в «Атриуме»? – спрашиваю и вдруг вспоминаю о странном моменте, который озадачил меня в клубе. – Кстати, об «Атриуме». Как ты сумел войти в туалет? Он ведь был закрыт. И почему ты знал имена охранников, а они тебя слушались?

– Потому что я тоже тебе немного приврал.

– Да что ты говоришь? – насмешливо приподнимаю брови.

– Совсем немножечко. И то только потому, что я никого не просвещаю об этой части своей жизни.

– Поделишься? – спрашиваю, не надеясь, что он станет мне что-то рассказывать. Однако Даррен ненадолго задумывается, а после отвечает:

– Ну раз у нас сегодня вечер откровений, то почему бы и нет. Но пообещай, что это останется между нами.

– Я – могила, – провожу пальцами по губам, словно закрывая их на молнию.

– Я один из главных акционеров «Атриума», так что, можно сказать, это и мой клуб тоже.

– Ну ни фига ж себе! – вырывается у меня от шока. – И чем ещё ты меня удивишь?

– Ничем. Больше у меня не было от тебя секретов. В этом мне тебя не перегнать.

– Даже не сомневаюсь.

Даррен искренне улыбается мне, а я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как после разговора с ним весомая часть тяжести спала с моих плеч.

– Ещё раз спасибо тебе, – от всего сердца благодарю я.

– А я тебе ещё раз говорю: не за что. Сейчас я даже рад, что ты пришла и всё мне рассказала. По крайней мере, теперь я тебя понял и больше не злюсь за твоё безобразное поведение.

– Не представляешь, как для меня важно это слышать.

– Ну вот, услышала, а теперь, будь добра, свали-ка отсюда. Мне нужно подготовиться к встрече, – добродушно проговаривает он, а я заинтриговано прищуриваюсь.

– Свидание с той рыженькой?

– Свидание – да. Но цвет волос я её точно не помню. В жизни мы не виделись, а по фоткам я не особо запоминаю внешность.

– А как же эта красотка?

– А что с ней? Потрахались и разошлись. Следующая.

С улыбкой качаю головой.

– Какой вы, однако, блядун, мистер Хилл.

– А чего ты от меня ожидала? После тебя я не скоро захочу думать о серьёзных отношениях. Но позволь отметить, что я честный блядун. Я сразу говорю девушкам, чего жду от наших встреч. Бери на заметку, Кортни. Всегда говори людям правду, и будет тебе счастье. А теперь топай отсюда, а то я опоздаю из-за тебя. А правильные, порядочные парни так не поступают на первых свиданиях, – с наглой