Вечные Пески скрывают тысячи тайн и загадок. Бесконечное число опасностей подстерегает путника, который удалился от обитаемых земель. Здесь нельзя расслабляться ни на миг. Если, конечно, хочешь вернуться домой.

За время мести и бродяжничества, я понял эту простую истину. И снова убедился, пока сражался за Кечун, а потом ловил людей, бегущих от судьбы. Из-за этого, путешествуя, я всегда внимательно смотрю по сторонам. Даже переханы не всегда могут распознать опасность. А я — могу.

Но чтобы выжить в Песках, надо их слушать. А бесконечная девичья болтовня этому мешает!

Переханы бодро трусили вперёд, полные сил после короткого отдыха. Они молодцы, выдержат ещё несколько часов. А вот мы с Меоли можем не сдюжить. Холод пока ещё не пришёл, только напоминал о себе дыханием ветра. Но час-два, и температура упадёт. Я это знал. Успел много раз убедиться на личном опыте.

И я-то ладно, привык. А вот о своих ста золотых надо бы побеспокоиться. Чуть придержав перехана, я дождался, когда пленница поравняется со мной.

— Далеко убрала покрывало?

— Нет… Под рукой, — ответила Меоли.

— Когда почувствуешь, что холодает, не терпи! — предупредил я. — Доставай и укутывайся.

— Я путешествовала по пустыне! Не надо меня учить! — будто маленькая, возмутилась Меоли.

— Уверен, в твоих путешествиях было много слуг, много охраны и даже, возможно, настоящий возок! — я покосился на спутницу, чего она в темноте увидеть не могла, и отметил, что на последнем слове она едва-едва вздрогнула, а значит, возок был. — Выходить ненадолго в ночной холод — совсем не то же самое, что терпеть его до утра. Ты уж поверь!

Девушка на минуту замолчала, обдумывая мои слова. А потом жалобно спросила:

— Мы совсем-совсем не остановимся? Ни разу за всю ночь? Спать-то хочется…

— Послушай меня… — я даже на миг смутился, девушку мне почти стало жалко. — Гухулы чуют наш след. Они будут идти по нему, пока не найдут нас. Или не найдут что-то более увлекательное, чем мы. И гухулы не останавливаются. Никогда. Если, конечно, им башку не оторвать.

— Значит, будет очень холодно? — ещё печальнее уточнила Меоли.

«Эх! Если бы ты знала, что такое „очень холодно“, сейчас бы так не говорила! — подумал я. — Минус один-два градуса, не ниже. Это можно пережить, даже не утепляясь…».

— Однажды я с караваном застрял далеко в песках, — сказал я вслух. — Дело было во время Хладоветра. Было нежарко, как ты понимаешь. Но ночью стало совсем невыносимо… А нам нечем было развести костёр. Мы сбились в кучу, накрылись одеялами и дрожали. А утром… Утром с неба сыпался мелкая пудра из замёрзшей воды. Вот тогда было очень холодно. А этой ночью будет просто холодно. Но простуда — это всё равно плохо, да?

— Ты обещал зажечь греющую лампу! — с надеждой припомнила Меоли.

— И зажгу… Но когда буду уверен, что время пришло. У меня не так уж много угля, — пояснил я нежелание торопиться.

И не стал объяснять, что свет от лампы будет меня, с включённым ночным зрением, ослеплять. Незачем девушке знать о моём амулете. Самому нужен.

Минута проходила за минутой. Мы ехали молча, пересекая бархан за барханом. Пару раз я заставлял Меоли объезжать подозрительные места. В одном я подозревал зыбучие пески. В другом — логово одного песчаного хищника.

Возможно, я перестраховывался, и мы могли проехать прямо, но… Вечные Пески не знают слова «перестраховка»: ты либо жив, либо мёртв.

Меоли, между тем, куталась уже и в покрывало, и в одеяло… Но это, конечно, не особо ей помогало. Холод коварно пробирался под одежду. И даже то, что вечерний ветер давно утих, ему не мешало. Мы же ехали, а во время движения ветерок всё равно чувствуется.

Мир для меня потихоньку погружался в тени, теряя чёрно-серую окраску. Эффект от амулета заканчивался. И когда всё вокруг стало слишком тёмным, чтобы разбирать путь, а холод был такой, что пальцы начали побаливать, я решился потратить уголь.

Остановив переханов, я спустился на песок. Достав из сумки греющую лампу, положил туда угля и несколько веток сухой колючки для растопки. А затем облил всё это местным самогоном, поджёг и дождался, когда раскалятся угли.

Лампа, кстати, выглядела, как цилиндр. С тремя крупными прорезями, откуда дышало жаром горящего топлива. И одной линзой, выпускавшей мутный багровый луч.

Дорогая штука эта линза. Песка-то везде хватает. А вот угля… Уголь дорог, потому что деревьев в Вечных Песках мало. Большая часть деревьев растёт в Междуречье, где земля столько стоит, что каждое дерево можно по весу золота продавать.

В общем, я сейчас всё равно что золотом нас отапливал. Но замёрзнуть в пустыне… Так себе развлечение.

Дальше мы ехали с Меоли бок о бок, держа лампу так, чтобы её тепло хоть как-то согревало. Не слишком удобно. Совсем не то же самое, что жаркий костёр под навесом тента. Но лучше, чем холодное «совсем ничего».

Пока ещё позволяло ночное зрение, я оглядывался назад, но гухулов не видел. А значит, был шанс, что они и вправду нас не догонят.

— Я д-даже не д-думала, что б-бывает т-так х-холод-дно! — стуча зубами, сообщила мне Меоли.

— У тебя дома, видимо, не так, — заметил я, ни на что не намекая.

Однако для себя вновь отметил, что девушка, похоже, изначально родом из Междуречья, где воздух более влажный, а климат мягче.

И всё-таки оговоркой выдал свою догадливость.

— Я так плохо скрываюсь? — удивилась Меоли. — Я же не говорила, откуда…

— Иногда недосказанность красноречивее слов… — не поворачиваясь к ней, заметил я.

Дальше мы ехали молча, светя перед собой узким багровым лучом, который едва-едва позволял рассмотреть путь. А когда небо на востоке посветлело, подул жестокий утренний ветер.

Час Хлада, так называли это время. Час, когда утренний ветер несёт не тепло солнечных лучей, а холод и стужу. Час, который сложно пережить. Но мы пережили.

Пришлось, правда, в лампу докинуть угля. Но мы справились…

Том 1

Глава 3

Рассвет в Вечных Песках — это не постепенное пробуждение, а мгновенная, безжалостная казнь ночи. Солнце, огромный раскалённый диск, выкатывается из-за кромки песков и жестоко бьёт по глазам.

Я лишь посильнее натянул капюшон. И, защищаясь от света,