Волнение периодически сбивает, но я достаю из сумки косметичку и подавляю его, поправляя макияж.

— Это что? — приподнимаю брови, рассматривая КПП.

— Военный городок.

— Ты нашел мне работу в военном городке? — хмурюсь.

— С Дубаем на этот раз не получилось.

— Амир…

— Все нормально, сейчас все узнаешь.

После проверки документов нас пропускают на территорию. Мы довольно быстро добираемся до четырехэтажного здания, возле которого я замечаю людей в медицинской форме и машину скорой помощи.

— Это…

Амир останавливает автомобиль у входа и поворачивается. Взглянув куда-то мимо меня, смотрит прямо в глаза и начинает медленно говорить:

— Сто пятая палата. На входе скажешь, что к Исмагилову, родственница. Тебя пустят.

— Куда пустят? — злюсь и ничего не понимаю. Или понимаю, но… не могу осознать.

— И чтобы никаких слез, Таня. Ему нельзя нервничать, да и тебе тоже ни к чему.

— Я…

Растерянно смотрю на него.

Ноги деревенеют, руки становятся холодными и безжизненными.

— Я подожду тебя здесь. Иди, — тянется и открывает мне дверь.

Кивнув, покидаю автомобиль, оставляя косметичку с сумкой на переднем сиденье.

На улице безветренно, и это минус. Я бы почувствовала реальность намного быстрее.

Взбегая по ступенькам, тону в собственных эмоциях. Сердце разбухает до невероятных размеров и перестает качать кровь, потому что, кажется, она сначала застывает, а потом с бешеной скоростью начинает кружить по венам.

Чужим голосом называю нужную фамилию. Охранник, кажется, что-то кричит про документы, но я каким-то образом перелетаю через турникет и несусь в сторону указателей «100–110».

Вакуум давит.

Волнуюсь. Радуюсь. Умираю от предвкушения и одновременно злюсь на себя, потому что плачу и собираю в душе разбитые осколки своего самообладания.

Достигнув двери с табличкой «105», замираю и резко задерживаю дыхание. Пульс, кажется, вот-вот остановится. Быстро вытираю слезы и поправляю волосы.

А потом вхожу.

Глава 52. Татьяна

В просторной палате, больше напоминающей третьесортную гостиницу, тихо. Так тихо, что я все еще слышу звуки своих шагов и отбивающее чечетку сердце, которое стараюсь унять.

Не знаю, что я ожидала увидеть внутри, но точно не то, что вижу.

Интересно…

Прикрыв дверь, прислоняюсь к ней лопатками и распускаю пояс на куртке. Дыхание выравнивается, но тело резко бросает в жар.

Господи, спасибо! Живой, живой, живой.

В груди сквозит счастье.

Пристально разглядываю мужскую фигуру на беговой дорожке, нахожу для себя сходства и различия с тем Хаджаевым, которого я видела в последний раз у автомобиля в то утро. Боже, как давно это было! Зажимаю рот рукой и прикусываю средний палец.

Расул медленно ходит.

«Здесь реабилитационный центр», — догадываюсь.

Определенно Расул стал стройнее и будто бы выше, но все равно — кардинально не изменился.

Он все тот же.

Мой любимый мужчина и лучший человек на земле. Человек, который спас меня от Салтыкова.

Мысли быстро улетучиваются, когда беговая дорожка останавливается. Так же бесшумно, как и работала. Скорость, с которой она это делала, была такой низкой, что я снова вспоминаю, сколько всего Расул пережил.

На обнаженной груди накидка с кучей каких-то датчиков, изучаю сначала их, затем серые спортивные штаны и легкие кроссовки. Мой взгляд мечется. Хочется осмотреть всего-всего. Сосредоточенное лицо гладко выбрито, только волосы стали чуть длиннее. Кажется, они даже завиваются у висков. Это вызывает неожиданную улыбку. Нервную и болезненную.

— На этом все, — говорит стройная девушка в синем медицинском костюме и тянется к Расулу.

Я чувствую легкий укол ревности, но тут же себя одергиваю.

Моя любимая женщина. Он говорил, что я его любимая женщина, а такие мужчины просто так словами не разбрасываются. Мне совершенно не о чем переживать.

— Закончим на сегодня, тем более у вас гостья, — загадочно произносит.

Меня наконец-то замечают, и я снова перестаю дышать. По спине пробегает табун мурашек, потому что холодные, черные глаза впиваются в мое лицо и, мне не кажется, они на самом деле становятся теплее.

Я снова улыбаюсь.

Теперь неловко.

— Спасибо, Анна, — впервые за долгое время слышу его голос.

Вежливый, но отстраненный, потому что его обладатель не сводит с меня взгляда.

Я переминаюсь с ноги на ногу и выжидаю, пока медработница освободит Расула от проводов.

— Отдыхайте, Расул Рашидович.

Я вежливо ей киваю и отхожу, чтобы выпустить из палаты. Сняв куртку, выдыхаю:

— Привет.

— Привет. Рад, что ты пришла…

— Я… тоже.

Неловкость уступает место нетерпению. Резко подаюсь вперед, куртка валится на пол, но я не замечаю. Даже эти семь шагов даются мне сложно, потому что нет сил.

Я так много за него молилась.

Сил просто не осталось.

В нос проникает неповторимый аромат. Только его и больше ничей. Мужественный и родной. То, что к нему примешиваются нотки больничной стерильности, тоже замечаю.

Вдох-выдох.

Обхватив обнаженный торс, прижимаюсь лицом к красноватому, глубокому рубцу, рассекающему мужскую грудь пополам. Прячу слезы, тихонько всхлипывая, и целую основание шеи. То место, где шрам берет начало.

Делаю это так бережно и аккуратно, что скулы сводит.

Внутри столько всего, что я хотела сказать, но внезапно хочется молчать. Сознание бьет только по одному анализатору: «Живой, живой, живой!» — повторяет разум.

Расул терпеливо ждет, сильными руками поглаживая мою спину.

Я трогаю его лицо, плечи, грудь. Кончиками пальцев, едва касаясь. Осторожно, робко, словно перышком. Не дыша… В районе сердца — особенно. Будто боюсь, что оно может остановиться.

Такая глупость!..

Всю мою стойкость смывает волной…

Падаю на твердое плечо и плачу. К черту все. Отпускаю себя и все свои страхи.

— Ну-ну, моя сильная, красивая девочка, — Расул хрипло успокаивает, одной рукой поглаживая мои волосы, а другой обнимая трясущиеся плечи. — Все уже хорошо.

— Я думала… Это никогда не закончится.

— Все закончилось. Прости меня.

— Это ты меня прости, — качаю головой. Ругаю себя. — Амир пустил к тебе, взяв обещание, что я не буду лить слезы.

— Я тебя не сдам, — он шутит и тут же тяжело вздыхает. Словно воздуха не хватает.

— Тебе плохо? — пугаюсь. — Давай сядем.

— Мне нормально, — отмахивается. — Я почти здоров.

С недоверием наблюдаю, как он медленно надевает футболку. Затем снова смотрим друг на друга. Хочется трогать его, до боли в пальцах хочется.

— Иди-ка ко мне. Я соскучился.

Положив ладонь мне на затылок, Расул склоняется и уверенно целует. Его губы — жадные и горячие — ни насколько не изменились. Я отвечаю, податливой становлюсь, прикрывая глаза от удовольствия.

Как же хорошо, когда тебя есть кому обнять и поцеловать!..

В этот момент озаряет.

Любовь — это ведь не только счастье. Любовь — это и то, что я проживала весь последний месяц.