Тифон чёрным вихрем закрутился в каменном кольце дольмена, кусался, при случае бил копытом. Блез сыпал ударами по сторонам, словно держал в руках хлыст, а не тяжёлый топор. Один удар — один труп, и проверять не надо. Редко кому повезёт увернуться.

…

Армэль то поднимал арбалет, то опускал, в нерешительности. Что делать? Чью сторону принять, когда свои сцепились со своими? Триал для Пса свят, и Блез с Ренардом ему должны быть как братья, но… Отец Абсолон — высший иерарх церкви, и поднять на него руку — страшное преступление. И ладно бы простая драка, но здесь же форменное смертоубийство. А за такое полагается…

Что за такое полагается, Армэль толком не знал, но юношеская фантазия подсовывала образы, от которых становилось страшно. В конце концов, он решился…На что именно, так и осталось загадкой — к нему со спины подкрался брат Гаэтан и чиркнул по горлу кинжалом.

Армэль захрипел, забулькал липкими пузырями. Кровь толчком плеснула из раны, полилась на кольчугу, вместе с ней уходила юная жизнь. Неофит развернулся, посмотрел в глаза своему убийце и поднял арбалет… Попытался поднять — сил уже не хватило. В предсмертной судороге он сжал скобу спуска, хлопнула тетива, освящённый болт впился в землю у ноги экзекутора.

Армэль закатил глаза и свалился в кусты.

Брат Гаэтан брезгливо перевернул его ногой, пнул пару раз и злобно плюнул на труп. Мёртв. Собаке — собачья смерть.

***

Те, кто не был занят Блезом, выстроились перед отцом Абсолоном. Две дюжины фанатиков веры. Бездумные исполнители воли иерархов Святой Инквизиции. Они закрыли его своими телами, но тот их решительно остановил.

— Я сам, дети мои. Без приказа, даже дышать не вздумайте! Это мой вызов, моё испытание, — велел он и вышел вперёд. Его тон не допускал возражений.

Инквизитор не сомневался в себе. Дарованная ему Господом Сила превращала любое его слово в оружие, а уж говорить он умел. Губы святого отца дрогнули в жёсткой улыбке, глаза наполнились льдистой синевой, отголоски божественной мощи заставили храмовников отшатнуться.

Несущий глубоко вдохнул и выпростал десницу вперёд.

— Одумайся! — выкрикнул он первое, что пришло ему в голову.

От раскатов его голоса даже воздух сгустился, но Чад упрямо рвался вперёд, Ренарду же думать не надо, он уже всё для себя решил.

— Замри!! — усилил напор отец Абсолон.

Зазвучал церковный орган, протяжные ноты пропитали всё вокруг негой и ленью. Не то что двигаться, даже дышать не хотелось. Но Ренарда и это не проняло, он даже позы не изменил. Чад лишь тряхнул гривой и поскакал дальше, а на землю замертво упали два, пролетавших мимо, стрижа.

— Стой!!! — Несущий призвал максимум Силы, и Слово простонало звоном гигантского колокола.

Блез оцепенел на полузамахе, Тифон застыл соляным столбом, их обоих тотчас облепили воины Храма. У Чада подкосились передние ноги, он споткнулся и, перевернувшись через голову, замер в траве со сломанной шеей. Ренард вылетел из седла, грянулся оземь, но меч не выпустил, а бушующая в груди ярость заставила встать.

Осталось не больше десятка шагов, и он воздаст!

Но каждый шаг давался с неимоверным трудом.

Несущий нахмурился — магия голоса не сработала, а значит требовались заклинания посильнее. Тяжёлые церковные формулы подойдут, но их нужно готовить. Необходимо время, хотя бы немного.

— Задержите его! — приказал инквизитор первому отряду воинов Храма.

Дюжина братьев бегом сорвалась навстречу безумному Псу.

***

Храмовники по праву считались одними из сильнейших бойцов: умелые, жестокие, кровожадные.... Но сейчас даже Анку и его Семеро не остановили бы Ренарда. Он сам уподобился Жнецу Смерти и собирал кровавую жатву, только в руках держал не косу, а сияющий небесный клинок.

Это был не бой — бойня. Ни де Креньян, ни воины Храма, о защите даже не думали. Ритуальный топор погнул Ренарду забрало, на плече разошлись звенья кольчуги, левая рука повисла беспомощной плетью… Но ему хватало одной. Храмовники кидались на врага и падали под ударами разящей десницы.

Ренард не смотрел, куда бил. Небесная сталь резала плоть, как раскалённый нож масло. В стороны отлетали отрубленные руки и головы, воздух наполнился предсмертными криками, траву оросила свежая кровь. Храмовники легли до единого, но с поставленной задачей справились. Пусть ненадолго, но Ренарда они задержали. Смогли. И отцу Абсолону этой форы хватило.

— Vade retro daemon, in nomine Domini! — речитативом зачитал он тайноцерковное заклинание, выпуская из рук поток уплотнённого воздуха.

Формула источала такую силу, что будь Ренард одержим демонами, его бы унесло прямо в Чистилище. Но Ренард одержим не был, поэтому его просто обдало порывами ураганного ветра. Он упрямо наклонился вперёд и сделал шаг.

Первый из десяти, отделявших его от цели. Потом второй… Третий… Четвёртый…

— Paenitentiam peccatoris, in nomine Domini!! — отец Абсолон не собирался сдаваться.

В облаках зазвучали хоралы, и с небес заструился божественный свет. Любой грешник, даже если он всего-навсего украл у соседа яблоко, должен был упасть на колени и разрыдаться в ужасе от содеянного. Но Пёс Господень — не любой, Пёс держит ответ лишь перед Господом и его сыновьями!

Пятый… Шестой…

— Ut poena caelorum percusserit te!!!

С неба упал столб синего пламени…

… его впитал пламенеющий меч и засиял ещё ярче. Ренард сокращал расстояние, сопровождая каждый шаг гневным словом.

— Кара небесная?!

— Я сам призван карать!

— Искоренять нечисть, ересь и отступников веры! Тех, кто очерняет имя