Я протягиваю над Марусей свою руку ладонью вверх, и Стас принимает её. Его прохладные пальцы переплетаются с моими. На короткий миг между нами падают стены. Что бы ни происходило между нами, мы не чужие друг другу.

— Мне очень жаль. — произношу лишь дрожащими губами, еле сдерживая подступающие слёзы.

Стас устало прикрывает веки и сжимает мою ладонь в ответ, после чего отпускает её и прижимает к себе Марусю.

Я уже знаю: это наша последняя совместная ночь. Нашей семьи больше нет. Она развалилась как карточный домик, и это произошло не тогда, когда Стас завёл любовницу или сообщил о разводе. Не тогда, когда вернулся его старший брат. И не тогда, когда я кричала мужу о том, что не люблю его.

Это случилось сейчас.

Больше не нужно лгать. Больше не нужно прятать чувства.

Можно просто начать жизнь с чистого листа и дышать свободно.

Но отчего тогда в груди так тянет, что даже вздохнуть невозможно?

Глава 32

Подготовка к похоронам забирает все силы как физические, так и моральные. Осталась лишь оболочка, внутри пустота. Ноль эмоций.

Все действия на автомате, без каких-либо мыслительных процессов. Всё чётко и по делу.

К вечеру понедельника сил нет даже на то, чтобы поехать в сад за Марусей, поэтому прошу сестру забрать дочку к себе. Сегодня ей там будет лучше, братья не дадут ей заскучать.

— Лиза, останешься с нами или поедешь домой? — спрашивает Ксюша, усаживаясь рядом со мной на диван в зале, устало потирая рукой шею.

Подруга выглядит измотанной и усталой, но при этом собранной и сильной. Я так и не увидела её слез и вообще каких-либо эмоций. Только сдержанность и спокойствие исходило от девушки весь день. Возможно, как только я покину дом, она даст волю своим чувствам, а может, это случится завтра или не случится вовсе. Кто знает… я знаю лишь то, что каждый переживает утрату по-своему. Кто-то рыдает, кто-то психует, кто-то замыкается в себе, а кто-то делает вид, что ничего не произошло. Но какой бы реакция ни была — это нормально. Нет правильного поведения при утрате, кто бы что ни говорил.

— Домой, — произношу, облизнув сухие губы. — Хочу выспаться. Приеду завтра к восьми утра.

— Хорошо, но пускай тебя отвезёт Володя, — предлагает подруга.

— Пускай, — отвечаю просто, у меня нет причин отказываться.

Пока Ксюша вызванивает водителя, я собираюсь. Накинув пальто и обмотав шарф вокруг шеи, прощаюсь. Я крепко обнимаю подругу, вкладывая в объятия всю свою поддержку. Мы не просто подруги, мы давно стали сёстрами.

— Если не сможешь уснуть, звони, — предлагаю на прощание, на что Ксю лишь кивает.

На улице уже стемнело, и лишь свет фонарей освещает дорожку к припаркованному напротив ворот чёрному “хаммеру”. До автомобиля метров десять, но пронизывающий осенний ветер всё равно успевает лизнуть моё лицо, словно холодное лезвие ножа. Меня передергивает, и я увеличиваю шаг. В салоне автомобиля включена печка, и поток горячего воздуха неожиданно обжигает. Стягиваю шарф и дышать становится проще.

Володя ведёт автомобиль молча, поэтому я просто прикрываю глаза, пытаясь не думать о последних прожитых днях. Несмотря на все мои попытки переключить мысли, я не могу выкинуть из головы ни Назара, ни его телефонный разговор с женой. Они въелись в мою память, ни стереть, ни выцарапать.

Назар звонил мне сегодня. Я целенаправленно игнорировала его звонки. В итоге семнадцать пропущенных вызовов и шесть непрочитанных сообщений. Мне нужно с ним поговорить: во-первых, для того чтобы нормально отблагодарить за очередное спасение, а во-вторых, чтобы принести соболезнования. Но сколько бы я ни гипнотизировала иконку с его именем, не могу набраться смелости на разговор.

Трусиха. Всё именно так. Я боюсь услышать от Назара те слова, что он сказал своей Трис. Он не может без неё, но прекрасно может без меня. Но тогда почему он не оставляет попыток связаться со мной и раздаётся восемнадцатый по счёту звонок?

Считаю до трёх. Если сбросит вызов раньше, значит не судьба. Один, два, три, четыре… набрав побольше воздуха в лёгкие, я задерживаю дыхание и ныряю… вернее, отвечаю на звонок.

— Здравствуй, Назар.

— Неужели?! Лиза! В чём твоя проблема? — тон Назара грубый, поэтому первая же моя реакция — ответить в том же духе. Но в последнюю секунду я себя одёргиваю и отвечаю ровным голосом:

— У меня нет проблем, но я была занята.

— Чем?

В смысле чем? Его вопрос звучит так, словно он считает, что я занималась какой-то ерундой.

— Похоронами, — отвечаю резче, чем хотела.

Повисает пауза, после которой я произношу уже спокойным тоном:

— Я соболезную. Мне очень жаль.

— Не понял… Что случилось? Кто умер, Лиза?! — вопрос, полный отчаяния, повисает между нами.

Он не знает. Он там один, и он не ещё не знает! Как так вышло, что никто ему не сообщил? Неужели Назар для Стаса и Ксюши стал настолько чужим, что они даже не удосужились сообщить о смерти их отца? А Виктория Степановна? Неужели никто не вспомнил о Назаре, который сейчас лежит в больнице в неведении?

И я туда же! Он словно чувствовал что-то, поэтому пытался дозвониться и дописаться хотя бы до меня. А что я? Эгоистка! Обливалась внутренними слезами и жалела себя. Как же — снова выбрали не меня.

— Малышка, ты меня слышишь? — возвращает меня на землю голос Назара.

— Я тут. Я сейчас приеду. Ты ещё в больнице?

— Да. Лиз, ты мне скажешь, что случилось?

— Не по телефону, Назар, — отключаюсь, чтобы он не услышал мой всхлип. — Володя, меняем курс. Пожалуйста, отвези меня в больницу к Назару.

Водитель плавно снижает скорость и разворачивает автомобиль в обратную сторону. Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида.

— Не хотел подслушивать, но я так понимаю, что Назар Александрович не в курсе кончины Александра Владимировича.

— Не в курсе, — подтверждаю слова водителя.

— Вы всё верно делаете, — уверенно произносит Володя, увеличивая скорость.

Глава 33

В больнице давно закончились часы приема, но мне удаётся договориться с дежурным медработником за небольшое денежное вознаграждение. Женщина меня пропускает и даже выдаёт белый халат.

Память меня не подводит, и я легко нахожу палату Назара.

Тихо стучусь и медленно толкаю