— Я не задержусь.

Врач уходит в другую палату, а я тихонько стучу, после чего толкаю дверь. Назар меня не слышит и не видит. Он отвернулся в сторону окна, и я не сразу замечаю, что он разговаривает по телефону. А когда понимаю, уже поздно покидать палату. Ладони леденеют, распространяя по всему телу холодный поток, добирающийся до сердца и покрывающий его тонким слоем льда.

— Tris, I need you*, — тихим голосом произносит он на английском. — I can't do without you. Come here**.

*Трис, ты мне нужна.

**Без тебя я не справлюсь. Приезжай.

Глава 30

Я не должна была стать свидетелем данного разговора. Хотела бы я ничего не слышать. Не знать, что он, оказывается, не может без своей Трис. Причём снова!

Что она сделала такого, чего не могу я? Её любовь какая-то другая? Или всё дело в чувствах самого Назара? Тогда для чего все эти разговоры, зачем он делает шаг ко мне, а после три назад?

Не могу, да и не хочу больше здесь находиться. Больничный запах отравляет внутренности. Желание как можно быстрее покинуть палату пересиливает. Весь мой азарт утекает в канализацию.

Назар не замечает ни моего прихода, ни ухода. Прямиком из больницы еду за Марусей.

Виктория Степановна встречает меня с красными от слёз глазами. Наверное, Ксюша уже сообщила родителям о произошедшем. Но стоит мне заикнуться о Назаре, как свекровь начинает рыдать ещё сильнее и бросается в мои объятия.

— Лизонька, как жить-то дальше? Сашенька… — всхлипывает. — Мой Сашенька… — её плечи вздрагивают, и голос надламывается.

Мне не хочется думать о самом плохом исходе, но, будь все иначе, не бросалась бы Виктория Степановна в мои объятия, ища поддержки.

— Что случилось с Александром Владимировичем?

— Его больше… его больше… не-е-ет, — завывает женщина и начинает оседать на пол. Я опускаюсь вместе с ней.

Боже! Как нет?

Мы сидим на полу посреди коридора. Я продолжаю обнимать свекровь и глажу её по спине и светлым волосам. Тонкий холодок опускается по спине от осознания произошедшего.

— Сердце не выдержало у Сашеньки. Он очень распереживался из-за Назарушки, — снова всхлипывает и вцепляется в мои плечи сильнее, я даже чувствую её ногти.

— Но с Назаром всё хорошо. Лишь сотрясение, — пытаюсь говорить спокойно.

Женщина отрицательно мотает головой, словно не понимает меня.

— Сашеньки больше нет. Моего Сашеньки нет. Его нет, — повторяет как заведенная.

— Виктория Степановна, где Маруся? — не без труда освобождаюсь из крепкого захвата и ловлю расфокусированный взгляд свекрови.

На мгновение мне кажется, что она меня не понимает, но она несколько раз моргает, после чего более спокойным голосом произносит:

— Малышка спала, когда я спускалась.

— Хорошо. А где сейчас Александр Владимирович?

Свекровь прикрывает веки, словно очень устала, и её плечи опускаются, будто на неё разом опускаются все прожитые годы. Она стареет на глазах.

Упираясь своей ладонью в моё плечо свекровь пытается подняться, и я ей помогаю, после чего встаю сама.

— Его увезли уже. Стас с ним, — уже безэмоциональным голосом произносит свекровь. Она берет себя в руки и надевает свою обычную маску серьёзной женщины. Жены большого человека.

Теперь уже вдовы. Какое ужасное слово. Как бы я ни относилась к Лунегову-старшему, я никогда не желала ему смерти. Он отец самых близких мне людей, и он дедушка моей Маруси. Теперь у моей малышки больше нет любимого деды. Он ведь души в ней не чаял. Баловал свою маленькую принцессу.

В горле образуется ком от осознания, что это всё реально. Смерть пришла в этот дом, когда её никто не ждал. И неважно, что у Александра Владимировича уже были предпосылки. Мы всегда верим в лучшее. Надеемся, что нашу семью это обойдёт. Не обошло.

— Виктория Степановна, идите к себе, отдохните. Я останусь тут, если вам понадобится моя помощь.

Женщина кивает и идёт в сторону лестницы. Провожаю её спину, на полпути она оборачивается:

— С Назаром всё в порядке? — спрашивает немного отрешённо. Я понимаю её состояние, поэтому киваю, и она, кивнув в ответ, уходит к себе.

Даю себе пару минут, чтобы успокоиться, прежде чем пойду в детскую к дочери.

Встав напротив окна, набираю номер своего пока ещё мужа. Идут долгие гудки, но я не сбрасываю, терпеливо дожидаясь, когда он сможет взять трубку. Стас отвечает уставшим голосом.

— Что-то срочное, Лиза?

У меня нет ничего срочного. Но мне до безумия хочется обнять его и сказать, как скорблю вместе с ним.

— Нет, просто хотела услышать твой голос. Как ты?

Слышу его усмешку, но не собираюсь сейчас обижаться на него.

— Лиза, не надо. Сейчас ты точно свободна.

— Стас, я не поэтому позвонила…

— Да по фиг! — перебивает. — Ладно, Лиз. Мне сейчас не до тебя. Надо всё к похоронам подготовить, — и, не дав мне ничего ответить, сбрасывает звонок.

Откидываю трубку в сторону и, опираясь обеими ладонями на подоконник, зажмуриваюсь. Что же за напасти на семью обрушились?

Хочется расплакаться от безысходности, и только тонкий голосок моей девочки, не позволяет мне сломаться.

— Мамочка! Ты уже приехала!

Оборачиваюсь к дочке и распахиваю для неё руки, ожидая, когда мой смысл жизни повиснет на шее. Самое родное, что у меня есть.

Глава 31

Воскресный день тянется медленно.

Я слоняюсь без дела по гостиной, пока Маруся занимается своими детскими делами. Рисует, смотрит мультики.

Виктория Степановна не покидает спальню весь день. Но я несколько раз к ней наведываюсь. Она неподвижно сидит на кровати, не отрывая взгляда от своего обручального кольца, которое поглаживает пальцем другой руки. Слёз больше нет. На мои предложения перекусить, отвечает молчаливым отказом.

Каждый переживает потерю самого близкого человека по-своему. Свекровь замкнулась. И я её понимаю. Тяжело терять любимого человека навсегда. Они прожили в браке тридцать лет! Это огромный срок. И, насколько мне известно, жили они счастливо. Измен и скандалов в личной жизни у них не было, по крайней мере, не при мне. Ксюша и Стас ни о чём подобном не говорили.

Перед уходом наливаю в стакан воды и протягиваю женщине. Не отказывается.

Мне до безумия жаль свекровь. Не представляю, как она всё переживёт.

Спускаюсь обратно к дочери, но всё ещё нахожусь где-то глубоко в своих мыслях, поэтому не с первого раза слышу просьбу Маруси помочь ей с пазлами. Руки машинально собирают картинку, не привлекая голову. Маруся, хихикая, переставляет части головоломки в положенные места.

— Бабушка Вика приболела? — интересуется дочка.

— Нет, милая. Она