— И при этом совсем не факт, что посредник вообще знает местонахождение этого чувака с видео, — добавляю я, соглашаясь с братом.

— У вас есть другие предложения? — раздраженно спрашивает у нас старший следователь полицейского управления.

— Нет, мы ведь потерпевшие, а не следователи, — хмыкает Влад.

— Значит, будем делать так, как я сказал.

— Я против, — качаю я головой. — Не хочется усугублять и без того чертовски непростую ситуацию.

— Мы не пойдем на сделку, — кивает Влад.

— Ну что же, мы вполне можем справиться и без вас, — майор пожимает плечами.

После этого бесполезного диалога, прямо в коридоре, не выходя из управления, мы устраиваем видеоконференцию с Анной Александровной и Михаилом Борисовичем.

— Надо идти, — говорит нам адвокат.

— И надо провернуть сделку, — добавляет наш частный детектив.

— В смысле?! — не понимаю я. — Как?! Зачем?!

— План такой, — принимается объяснять Михаил Борисович, а мы с Владом внимательно слушаем. — Полиция дает вам три миллиона и вы отдаете их посреднику. Посредник несет деньги в банк, потому что наличку в любом случае нужно будет перевести в электронный формат: никто не позволит перевозить через российскую границу три миллиона рублей. На нескольких купюрах мы поставим датчики, которые позволят мне вычислить, на какой именно счет будут внесены деньги.

— А в банке этого не узнают? — удивляется Влад.

— Нет.

— И преступник не узнает?

— Нет.

— Восхитительно, мне нравится, — хмыкает брат и добавляет шутливо: — До чего дошел прогресс…

— Счет наверняка будет зарегистрирован на чужое имя, но мы все равно значительно приблизимся к преступнику, — говорит Михаил Борисович. — Кроме того, со мной работает первоклассный хакер, так что… обязательно соглашайтесь на сделку. Только перехватывать посредника не нужно.

— Вот только как нам убедить в этом майора?! — спрашиваю я в отчаянии.

— Самим — никак, так что свяжите его со мной, — говорит Анна Александровна. — Я поговорю с ним и он согласится пойти на наши условия.

— Ладно, — я киваю.

— Спасибо, — добавляет Влад.

— Пока не за что, — улыбается с экрана Анна Александровна.

— На счет девочки, которая занималась в вашей студии, пока ничего не известно? — спрашиваю я, а Михаил Борисович качает в ответ головой:

— Нет.

— А на счет… моей биологической матери? — я опускаю глаза.

— Этим я пока не занимался, — честно говорит наш частный детектив. — Работы много, приходится расставлять приоритеты.

— Понимаю, — я киваю.

— Кстати, — добавляет Михаил Борисович. — Я все же пошлю вам с курьером хорошую прослушку. Это маленькие беспроводные микрофоны-наушники. Не думаю, что их обнаружат. Если только посредник не приплывет со сверхчувствительным радаром…

Вторую половину дня мы тратим на репетиции и восхищение танцевальными успехами Нади (она полностью выучила свои партии), а вечером возвращаемся у полицейское управление, чтобы подготовиться к совершению сделки. Майор Терентьев смотрит на нас с легким презрением — ну конечно, мы же не доверяем полиции, пользуемся дополнительно услугами частного детектива, да и адвокат у нас такая, что палец в рот не клади! — но все же соглашается на наши условия.

— Если он будет с оружием — мы его арестуем, — предупреждает майор.

— Конечно, — хором киваем мы с Владом, вот только я уверена, что посредник будет безоружным.

Именно так и происходит.

Посредник — судя по фигуре и движениям (мы же с Владом хореографы, мы безошибочно считываем подобные вещи), совсем молодой парень, — приплывает на пристань ровно в восемь, полностью в черном, с закрытым тканевой балаклавой лицом (видны только беспокойно бегающие из стороны в сторону маленькие серые глаза и тонкие сухие губы), в арендованном на соседней пристани катере и с большой спортивной сумкой для передачи денег. Поначалу мне кажется, что у него за поясом спрятан пистолет, но я оказываюсь не права: это всего лишь огромный смартфон в джинсовом кармане. Видимо, туда ему приходят распоряжения от нашего шантажиста.

Интересно, как этого пацана завербовали на это опасное дело?

Что-то мне подсказывает, что он совершенно не профессионал: уж больно суетится, больно неловко перекладывает пачки купюр из нашей сумки в свою… Я почти уверена: если его арестуют — окажется, что это студент московского вуза, может быть, будущий второкурсник или около того, который просто решил подзаработать в конце лета и чисто случайно ввязался в криминал, а отказаться уже никак из-за шантажа и угроз…

Возможно, он такая же жертва, как и мы с братом.

Может, поговорить с ним?

Вдруг удастся узнать что-нибудь полезное?

— Привет, — я неуверенно здороваюсь. Парень резко вздрагивает, услышав мой голос, но продолжает перекладывать деньги, не теряя ни секунды времени. Половина купюр уже у него в сумке. — Не торопись, — предлагаю я. — Рядом нет полиции, все нормально, тебя никто не тронет.

На самом деле, полиция очень даже рядом — за ближайшими деревьями, — и мониторит ситуацию через прицелы табельного оружия, но ему об этом знать не обязательно. На пристани только пацан и мы с Владом. И наши три миллиона, которые сейчас переходят из рук в руки — вместе с микроскопическими датчиками слежения.

— Мы на тебя не сердимся, — продолжаю я, пока Влад смотрит на меня с удивлением. Видимо, он не понимает, зачем я решила поговорить с этим придурком. Ну что же, я и сама пока толком не знаю, но все равно неуверенно продолжаю: — Ты наверняка знаешь, кто мы и зачем передаем эти деньги твоему работодателю.

— Понятия не имею, — неожиданно раздраженно буркает пацан.

— Правда? — переспрашиваю я с удивлением.

— Слабо верится, — встревает Влад голосом, полным скептического недовольства, но я на него шикаю:

— Тише ты, — и снова обращаюсь к парню: — А я тебе верю. Он нас всех запутал. Эти деньги — выкуп, чтобы наше видео не попало в интернет. Видео интимного содержания, если ты понимаешь, о чем я…

— Ага, — отзывается парень, и мне кажется, что в этот раз его голос звучит немного более дружелюбно. Это меня приободряет:

— Уверена, ты делаешь это не по своей воле. Ты ни в чем не виноват.

— Конечно.

— А как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Э-э-э… Антон, — отзывается парень, но я тут же понимаю: он только что придумал для себя это имя. Называя свое настоящее, люди не задумываются, а пацан явно замешкался.

— Приятно познакомиться, — киваю я при этом и протягиваю руку. — Я Карина, а это мой молодой человек Владислав.

— Ага, — снова кивает парень, ожидаемо не подавая руки, зато принимаясь еще более торопливо перекладывать оставшиеся купюры, и я наконец понимаю: диалога не получится. Ну что, по крайней мере, попытаться стоило. Этим разговором я ничего не потеряла.

Через