Я чувствую, как чьи-то пальцы уже отодвинули в сторону краешек моих кружевных трусиков и утопают в моей сочной тесной дырочке.

— Какая ты узкая, кукла, — слышу я голос, который шепчет мне это на ухо, пока я продолжаю сосать и облизывать становящийся всё тверже и больше член, обхватив его крепко за основание своей ладонью. Я вожу ей по нему ритмично вверх-вниз, и мой темп ускоряется, как и ускоряются порхания моего языка и движения моих бёдер, которыми я ритмично насаживаю себя на длинные тонкие пальцы, трахающие меня.

— А горячая нам Снегурка попалась, а, Степан? — говорит один из моих спасителей, тот, чей фаллос уже упирается мне в глотку.

— Очень горячая девочка, — шепчет мне на ухо второй, и я чувствую приближение невероятно острого и яркого оргазма. — И почти нетраханная, правда? — переспрашивает он, словно хочет ещё раз убедиться в своих догадках, и я заливаюсь краской стыда в ответ.

Да, у меня совсем нет опыта, и вот теперь я попала в плен сразу к двум диким самцам, и даже не знаю, что мне теперь делать.

Тут мне прямо в горло бьёт тёплая солёная струя, и я начинаю кашлять захлёбываясь, а это великан со смехом вытаскивает свой напряжённый член и размазывает остатки спермы по моему лицу. Водит соей обжигающе-горячей головкой по моим скулам, носу, губам, и я, не удержавшись, снова целую его глянцевую головку с тонким разрезом посередине.

— Что, понравился? — спрашивает меня бородач, и я только смущённо тихо отвечаю:

— Да… Очень…

И его приятель, Степан, заливается громким смехом.

— Так мы ещё не начинали, правда, Антоха?

— Конечно нет, у нас ведь весь Новый год впереди, так? — встаёт он передо мной на колени и, взяв мой подбородок в свою руку, поднимает его.

Я смотрю прямо в его глаза. Мои щёки и лицо пылают, и я чувствую остатки его семени на своей коже.

— Какая красивая кукла нам досталась, — удовлетворённо говорит он, придвигаясь ко мне вплотную и целует меня взасос, прямо в мои припухшие от минета губы.

И тёплая река словно прорывается у меня внизу живота: я так хочу его, что сейчас заплачу от этого неконтролируемого желания.

Я раздвигаю бёдра ещё шире и придвигаюсь к нему всё ближе, трусь своей мокрой пылающей киской о его тугой член, провожу вниз-вверх и начинаю стонать от удовольствия. Мне кажется, что если сейчас он не войдёт в меня, то я просто растаю от горя. Как Снегурочка весной.

Но тут крепкие мужские руки обхватывают мои бёдра, поднимают вверх и меня усаживает к себе на колени Степан, пока Антон просто подходит и одним рывком снимает моё платье, и оно падает на пол. Ловкие пальцы избавляют меня от лифчика, и мои набухшие тяжёлые груди покачиваются без поддержки. Меня наклоняют, как настоящую безвольную куклу, вперёд, складывают пополам, хватают мои бёдра и притягивают к чему-то твёрдому и тёплому. Я это чувствую своей попкой.

И я чувствую, как что-от большое и тугое начинает раздвигать мою крошечную дырочку в попке, ввинчиваясь в меня.

— Нет, не надо, — начинаю бормотать я, но сильные властные руки не дают мне вырваться, а перед свои лицом я снова вижу вздыбившийся член, успевший несколько минут назад кончить мне в рот.

— Не бойся, куколка, всё будет хорошо, — слышу я хриплое дыхание на своей спине.

Тягучая тупая боль пронзает моё тело, пока в меня всё глубже и туже входит невероятных размеров дубинка, и мне кажется, что меня сейчас порвёт пополам, я начинаю кричать от боли… И от странного удовольствия, начинающего пульсировать в моей киске.

Степан встаёт передо мной на колени, раздвигает мои бёдра и входит в меня одним ударом, одним бешеным рывком, и теперь два большущих члена яростно трахают меня, зажимая крепко в своих стальных объятиях.

— Какая сладкая тесная киска, — впивается мне в шею поцелуем Степан, пока его фаллос ритмично входит и выходит из меня.

Но я уже чувствую за этой пеленой тупой боли невероятную лавину оргазма, спускающуюся на меня… Неконтролируемого, дикого, необузданного…

И меня словно перемалывает в труху между этими двумя каменными жерновами, между двумя совершеннейшими дикарями, продолжающими долбить и долбить моё пульсирующее от нескончаемого наслаждения лоно…

4

Я бьюсь, как пойманная в сети русалка, когда двое огромных мужчин, удерживая моё хрупкое тело в своих сильных руках, одновременно кончают в меня, и я чувствую их тугие струи: одну — в моей киске, а вторую — в моей попке.

И мне кажется, или я действительно укротила хотя бы на одно недолгое мгновение этих двух диких медведей, этих двух оборотней в обличье охотников?

Мы лежим почти бездыханные втроём на тесном диване, и Степан с Антоном буквально задавили меня своими телами, не давая пошевелиться. Словно навсегда забрав меня себе в собственность. В плен.

— Скажите, вы так похожи, — мелькает у меня догадка. — Вы же братья, да?

— Да, кукла, ты угадала. Ты попала к двум братьям, — смеётся Степан, осторожно убирая прядку волос в сторону и нежно целуя мой висок.

И я чувствую себя такой защищенной, что мне не хочется больше никогда никуда уходить от них.

Прямо как в «Сказке о мёртвой царевне». А может быть, меня здесь нет? И я замёрзла до смерти, уснула там, на этой заснеженной ледяной трассе, и теперь мне снится сон?

— Почему ты плачешь, малыш? — спрашивает меня Антон. — Мы тебе сделали больно? Тебе плохо с нами?

— Наоборот, — сглатываю я солёные слёзы. — Мне слишком хорошо, и я боюсь проснуться и остаться снова одной.

— Не бойся, мы тебя не оставим, — шепчет мне снова на ухо Степан, сминая моё обнажённое тело в своих сильных ладонях. — Не зря же ты встретила нас там.

— Да, вы спасли мне жизнь, — бормочу я, чувствуz, как два крепких тугих члена уже тычутся в меня своими головками. Один — сзади, а другой — спереди, в мой лобок, словно пытается найти вход в заветную пещерку.

— Который час? — оглядываюсь я, пытаются найти на стене часы. — Ведь скоро Новый год? Надо его встретить?

— Да, скоро Новый год, — смеётся Антон. — Давай отнесём нашу Снегурочку в душ, — предлагает он своему брату.

И тот, легко встав на ноги и даже не давая мне опомниться, подхватывает моё тело, как лёгкую снежинку и несёт куда-то из комнаты по коридору, открывает входную дверь, и так и выносит меня на улицу: