Это же просто полный бред!

Вот только ребенок ни в чем не виноват…

Эта мысль пульсирует у меня в голове, не отпуская ни на мгновение, и пока Влад разговаривает с мамой, я отдаляюсь от них все больше и больше — тупо физически, потому что меня вдруг начинает откровенно тошнить от осознания всей дерьмовости нашей ситуации… Я залпом допиваю холодную воду, убираю стакан обратно на сушилку и ухожу в спальню, чтобы там лечь на постель и с головой накрыться одеялом.

В темноте и тишине мне становится немного легче, дыхание постепенно выравнивается, но все это ненадолго: через несколько минут в комнату возвращается Влад.

— Как поговорили? — спрашиваю я тихо, не торопясь убирать с лица одеяло.

— Мама считает, что Полина пошутила про булавки, потому что рассердилась на меня. Что она не могла так поступить. Что она хорошая девушка и будет прекрасной матерью. Бла-бла-бла…

— Ясно, — хмыкаю я, а потом резко сажусь в постели. Одеяло падает вниз, в глаза ударяет свет лампы, и я невольно морщусь: — Пожалуй, вернусь к своему жениху.

— В смысле? — не понимает мужчина.

— В прямом. Поеду домой. Мне надо подумать. Все стало слишком сложно и запутанно… И вообще я устала и просто хочу лечь спать…

— Спи здесь! — восклицает Влад.

— Без тебя, — добавляю я.

— Но зато с Сашей?! — фыркает мужчина.

— Я расскажу ему все завтра утром.

— Неужели! — Влад явно сомневается.

— Да, — я киваю. И я правда собираюсь поступить именно так. — Советую и тебе поскорее рассказать Полине, что ты не просто изменил ей, а изменил со мной… Надо уже покончить со всем этим. Пусть все знают. Не хочу, чтобы эта ненависть обрушивалась на нас волнами. Лучше уж все сразу. Отненавидят, отвозмущаются — и перестанут. Бесполезно готовиться и выбирать момент. Мы все равно в полном дерьме, — я пожимаю плечами и встаю с постели. Влад пытается перехватить меня, обнять, притянуть к себе, но я отстраняюсь: — Не надо, пожалуйста, — и иду в прихожую, чтобы одеться и открыть входную дверь: — Увидимся завтра на репетиции, как обычно.

— Карина… — шепчет Влад тихо, но я непреклонна:

— Нам надо побыть отдельно друг от друга, хоть немного, Влад.

— Ладно, — он наконец смиряется и согласно кивает. Я мягко чмокаю его в висок, и он закрывает за мной дверь, а я быстро спускаюсь по ступенькам, стараясь не разреветься прямо тут, в подъезде.

Дома меня встречает Саша:

— Ты ведь собиралась остаться у Влада, — удивляется он.

— Я передумала, — отвечаю отстраненно.

— Все в порядке? — мужчина хмурится, чувствуя явные перемены в моем поведении за последние два дня.

— Не особо, — признаюсь я честно. — Но мы поговорим об этом завтра утром, ладно? Сейчас я просто хочу лечь спать.

— Ладно… — неуверенно протягивает Саша. — Вы с ним поссорились?

— Нет, — я морщусь.

— Ты здорова?

— Вполне, — если честно, мне совсем не хочется отвечать сейчас на его вопросы, но я пока сдерживаюсь и не огрызаюсь, напоминая себе мысленно: он ни в чем не виноват, он искренне за меня переживает…

— Оставить тебя одну? — спрашивает наконец мужчина.

— Если можно… Спасибо.

Я действительно очень благодарна ему за это предложение, так что когда Саша уходит в гостиную и располагается на диване, я снова забираюсь в постель, укрываясь с головой, и потихоньку, по крупицам восстанавливаю свое внутреннее равновесие в тишине и темноте. Когда перестает хватать кислорода, я снимаю с лица одеяло и утыкаюсь сонными глазами в потолок, по которому ползут тени проезжающих за окном машин.

Завтра утром я расскажу все Саше.

Завтра утром…

Вот только утро встречает меня не самыми приятными новостями.

Саша будит меня до будильника:

— Карина…

— Что такое? — спрашиваю я сонно, не понимая, в чем дело.

— Открой интернет.

Для начала я открываю глаза и вижу перед собой не мужчину, который меня нежно любит, а как будто бы совершенно чужого человека: лицо у Саши вытянулось и потемнело, пересохшие губы похожи на ниточки, во взгляде — боль, ненависть, презрение… все и сразу.

— Боже, да что случилось?! — сердце у меня начинает колотиться, потому что подсознательно я как будто бы уже понимаю, в чем дело…

Мужчина кладет мне на колени ноутбук с открытым заголовком интернет-прессы: «Танцевальный инцест!» — и нашими с Владом полуобнаженными фотографиями из студийной гримерки…

Следующие несколько часов похожи на сплошной ад, из которого невозможно вырваться, как ни пытайся… Гребаная мертвая петля.

Как и планировала вчера вечером, я рассказываю все Саше. Вот только планировала я, разумеется, совсем не так… Хотела быть помягче, хотела подобрать правильные слова, попросить прощения, по возможности — остаться в более или менее нормальных отношениях. Теперь все это совершенно бесполезно и бессмысленно: он уже видел фотографии, на которых мы с Владом целуемся, раздеваем друг друга в порыве страсти и разве что не трахаемся… спасибо, хоть эти кадры остались скрыты от прессы. Почему — мы пока не задумываемся, и очень зря…

Саша просит меня уйти — это все. Опускает взгляд и прячет глаза, даже физически отстраняется, словно я заразная. Все вопросы со свадьбой и дальнейшими отношениями снимаются автоматически.

В слезах, снова и снова прося прощения, я собираю свои вещи и отправляюсь к Владу.

В дверях его квартиры сталкиваюсь с Полиной.

— Так вот почему ты так старательно скрывала от меня факт измены, — фыркает девушка мне в лицо. — Он изменял мне с тобой! И это еще я ненормальная?! Я хотя бы не трахалась со своим собственным братом! — она размахивается и залепляет мне пощечину. Кожа на лице вспыхивает пожаром, я тут же интуитивно прикрываюсь ладонями, но Полина уже спешит вниз по лестнице:

— Шлюха! Так вам и надо! — а ко мне бросается Влад:

— Ты в порядке?

— А сам как думаешь?! — рыкаю я в ответ.

Теперь мне уже не побыть вдали от него, не побыть наедине с собой… Теперь мы вдвоем — против всего мира.

Интернет просто взрывается нашими полуобнаженными фотками, а телефоны — звонками прессы с требованием дать комментарии. За окном мы замечаем несколько человек с фотоаппаратами: папарацци! — и это при том, что мы не самые медийные личности в городе. Не какие-нибудь суперпопулярные музыканты или актеры, всего лишь танцоры, известные в гораздо более узких кругах, с гораздо менее обширной фанатской базой… И тем не менее — сейчас все говорят только о нас.

Нам звонят родители — мы просто не берем трубку.

Друзья — то же самое.

Пресса — тоже.

Звонит наш концертный директор Маруся — тут же приходится выдохнуть