А я просто хотела быть вежливой и нужной своей семье…

Не вышло. Мою заботу не оценили.

Интуиция кричала — действуй, Мира. Просто действуй!

Ты значишь гораздо больше, чем тебе кажется. Люби себя. Цени себя.

Пришло время всё разложить по полочкам и узнать, что скрывает от меня муж.

ГЛАВА 13

— Мирочка, родная, — Гордей вдруг подошёл ко мне, обнял за талию. — Я знаю, это сложно понять. Но ты же умница у меня. Позаботишься о маме, правда?

Регина Петровна фыркнула в своей коляске.

— Может, и меня с собой возьмёшь, сыночек? Она сдаст меня в дом престарелых, меня там будут бить!

— Мы же обсудили. Тебе нужен покой. А там... там будет опасно.

"Опасно". Слово повисло в воздухе, как сигаретный дым. Такое же едкое, давящее.

Я смотрела, как он складывает в чемодан свои любимые запонки — подарок на нашу пятнадцатую годовщину. Как аккуратно упаковывает костюмы. Как проверяет документы...

Всё продуманно, слишком безупречно для внезапного отъезда.

— Я могу поехать с тобой! Всё-таки я владелец контрольного пакета, и если там проблемы с бизнесом…

Он резко развернулся, и в глазах мелькнули искры:

— Даже не думай! Я не стану тобой рисковать! К тому же, — он кивнул на Регину Петровну, — кто присмотрит за мамой? Ты же знаешь, я только тебе могу доверить самое дорогое.

Второй телефон в кармане его пиджака снова звякнул. Гордей дёрнулся, как от удара током. Быстро прочитал сообщение, резко схватил чемодан. Но также резко замер с скрюченном состоянии.

— Ох, опять спина! — он картинно схватился за поясницу. — Милая, намажь меня перед дорогой? А то боюсь, в самолёте совсем скрутит.

Я сходила за мазью. Тюбик был почти новый — странно, обычно он расходует его гораздо быстрее.

— Давай быстрее, — нетерпеливо стянул рубашку. — Такси вот-вот подъедет.

— Сильнее, — поморщился он. — О, вот тут... Да не так! Ты что, разучилась?

— Всё, хватит! Некогда! Опаздываю!

Схватил пиджак, на ходу вытирая спину полотенцем. Даже не дал мази впитаться...

— А свечи от запора? — крикнула я вслед. — Ты забыл...

Но он уже выскочил за дверь, даже не обернувшись.

Проблемы с бизнесом, мама-инвалид с придиракми, да ещё и здоровье подводит — то спина, то запор... А ведь мужу скоро пятьдесят, в этом возрасте у мужчин часто случается кризис. Может, поэтому он в последнее время такой дёрганый? И эти сигареты, и раздражительность, и...

В памяти вдруг всплыл тот разговор на балконе. Такой нежный, почти воркующий голос.

Может, позвонить Карине? Всё-таки дочь, должна знать, что у отца неприятности… Вместе решим как нам быть, мы же семья.

Может она сможет поделиться со мной важной информацией?

Развеять сомнения, или наоборот! Узнать, что мне врут.

Кто ищет, тот найдёт…

* * *

Спустя сутки

Телефон зазвонил, в момент когда я споткнулась о разодранную Лордом мою новенькую туфлю и вступила в свежую лужу.

Зашибись!

Звонок на миг притупил гнев. Я отвлеклась. Гордей должен был уже приземлиться…

На экране высветилось фото Гордея — наш последний отпуск, он улыбается в камеру, загорелый, счастливый. Как давно это было...

— Милая! — произнёс муж бодро. — Я уже во Владивостоке! Тут такая метель, с трапа чуть не сдуло! Связь отвратительная, еле пробился...

На заднем фоне слышался какой-то странный шум — не похожий на метель.

— Я скучаю, — прошептала я. — Нам нужно поговорить. По поводу Карины… И ещё кое что! Знаешь, я больше не могу делать вид, что всё хорошо.

Наши отношения одна беда, но вот Карина — беда номер два.

Дочь совсем от рук отбилась. Хоть и восемнадцать недавно исполнилось, но чуточку уважения к матери проявить можно.

Наш разговор не задался, как и визит к дочери на квартиру. Карина быстро выпроводила меня за дверь, пряча за своей спиной какого-то полуголого парня в наколках!

— Не твоё дело, мама! Всё, тебе пора!

— Ой, давай попозже! — он торопливо перебил. — У меня тут дела, встречи...

— Мне тяжело, — голос предательски дрогнул. — Я не справляюсь. Я хочу знать что происходит! Ты что-то от меня скрываешь?!

— Солнышко! — он снова стал тем, прежним Гордеем. — Связь ужасная, не слышу тебя! Потерпи немножко! Я вернусь, и мы наверстаем упущенное! Хочешь в Париж? На неделю, только ты и я! Куплю тебе всё, что пожелаешь — платья, украшения...

А потом... Потом он, видимо, забыл нажать "отбой".

И я услышала это…

С того самого момента поняла.

Никакой командировки, никакой опасности нет. А есть длинноногая смазливая блондинка с шестым размером!

С этой минуты Мира, которую ты знал умерла.

Любопытно, да… как всего лишь одна минута может напрочь изменить жизнь человека и полностью его изменить.

Достаточно всего пары слов. Разбитое сердце, полное боли и ран, и решимость.

Решимость сделать так же больно, как сделали тебе!

Мир перед глазами плыл чёрными пятнами, пол проваливался под ногами, а их слова эхом звучали в отдалении — дико и насмешливо.

Не зря же говорят — смеется тот, кто смеётся последним.

Давай проверим, Гордей, кто кого переиграл?

ГЛАВА 14

— Боже, ну что за дура?! — молодой женский голос, звонкий, с нотками превосходства, и противный смешок. — Неужели поверила про метель?

Я застыла с телефоном в руках. В ушах зашумело.

— Ну конечно поверила, Кися! — Гордей рассмеялся — тем особенным смехом, который раньше предназначался только мне. — И про Париж! Она у меня рохля, верит каждому слову. Любит меня сильно. Какую бы чушь я ни нёс — проглотит и не поморщится! Но сейчас она полезна — присмотрит за мамой, пока та не откинется. И за Лордом — у тебя же аллергия, малыш! А в твоём положении...

— Ну Котюня, это же может быть очень долго! — капризный голосок. — Сколько ещё твоя мамаша протянет?

— Ничего, потерпим. Вот выбью у неё контрольный пакет — и привет, свобода! Если бы не это её дурацкое обещание отцу...

Телефон выскользнул из онемевших пальцев. Грохот о паркет слился с их смехом — пошлым, издевательским...

Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Двадцать лет. Двадцать лет жизни — всё фальшь!

А я верила каждому его слову. Я растворилась в нём. Я... я...

В ушах всё ещё звенел их смех, а в голове крутилось: "рохля", "дура", "пока мамаша не откинется"...

И это "в твоём положении" — значит, она беременна? От него?!

Накатила тошнота. Комната закружилась.

Я опустилась на пол, прижимаясь спиной к стене.

Как