— Мама, — поморщился Гордей, — давай не сейчас.

— А когда? — она ловко развернула коляску. — Когда эта... благотворительница окончательно дом запустит? Ты посмотри, пыль везде! А цветы? Засохли все! В моей комнате паук завёлся — представляешь? Паук! А она...

В этот момент Лорд, видимо решив добавить ещё проблем, схватил зубами скатерть и дёрнул. Тарелка с недоеденной едой полетела на пол.

— Вот! — возликовала Регина Петровна. — Даже с собакой справиться не может! А всё потому, что нет в ней хозяйской жилки. Избаловал ты её, сынок. Совсем избаловал...

— А может, вы с сыном своим прогуляетесь? — предложила я, начиная терять самообладание. — Погода хорошая, в парке сейчас красота...

— Какие прогулки? — Гордей раздражённо ослабил галстук. На шее выступили красные пятна — значит, день был действительно тяжёлый. — Я с утра на ногах, два совещания, встреча с инвесторами. Ты хоть представляешь, что такое убеждать людей вложить в компанию миллионы? А эти бесконечные вопросы, документы... — он с силой дёрнул узел галстука. — Голодный как волк! Надеюсь, есть что поесть? Я даже не успел пообедать.

Он направился на кухню.

— Какого чёрта? — его голос громом прокатился по дому. — Где еда?! Мне что, теперь самому готовить после работы?!

Я похолодела. Борщ. Я же с утра сварила борщ. Тот самый, с мраморной говядиной, которую специально заказывала у фермера. Даже свёклу выбирала особенную — молодую, сладкую...

— Как где? — я метнулась на кухню, чувствуя, как предательски подкашиваются ноги. — Я же борщ варила! С утра! Вот, кастрюля стоит...

— Пустая кастрюля! — он с грохотом опустил крышку. Звук эхом отозвался в висках. — Ты что, издеваешься? Решила окончательно меня доконать?

— Не может быть... — я растерянно смотрела на пустую кастрюлю. Внутри всё оборвалось. — Он же был... Два часа варила... Специи, зажарка, всё как ты любишь...

Скрип колёс возвестил о появлении Регины Петровны.

Она въехала в кухню с грацией королевы, восседающей на троне.

— А борща и правда НЕ БЫЛО! — в её голосе звучало плохо скрываемое торжество. — То, что приготовила твоя... хозяюшка, — последнее слово она произнесла с таким презрением, будто выплюнула что-то горькое, — борщом назвать было нельзя! Она, представляешь, сынок, положила туда томатную пасту! Вместо свежих помидоров! Разве можно ТАКОЕ подавать? Томатная паста! В борщ! Да в нашей семье всегда только свежие помидоры использовали! А она… Пришлось вылить в унитаз. Не травить же родного сына!

У меня земля ушла из-под ног. Два часа готовки. Свежие овощи с рынка. Мясо, которое я выбирала так тщательно... Всё в унитаз. Похоже, как и моя жизнь…

Гордей фыркнул и раздраженно пошел в холл, стал одеваться.

— Придется ехать ужинать в ресторан!

ГЛАВА 12

Подозрения появились в тот вечер, когда я случайно услышала телефонный разговор Гордея…

Он стоял на балконе — якобы курил, хотя бросил ещё пять лет назад.

"Это нервное, — объяснял он последнее время свою возобновившуюся тягу к сигаретам. — На работе такой стресс..."

Я замерла за шторой, услышав непривычные интонации в его голосе:

— Да, конечно, всё будет хорошо... — говорил так мягко, с той особой нежностью, которую я уже давно перестала слышать. Так он говорил со мной в медовый месяц, и в те далёкие времена, когда ещё называл меня "солнышком" и "малышкой". — Потерпи немного, я всё устрою... Нет-нет, ты не думай, я всё продумал...

Штора скользнула по карнизу — предательский звук. Гордей резко обернулся, и я увидела, как меняется его лицо: будто маску надел. Глаза забегали, на шее выступили красные пятна:

— Ладно, Петрович, бывай! Завтра созвонимся по тому вопросу. С поставками, да. Всё, до связи.

"Петрович"? С каких пор он так ласков со своим партнёром по бизнесу? И почему у него так напряглась рука, когда он потушил сигарету?

— Ужин готов, — сказала я, стараясь придать голосу привычную обыденность.

— Не голоден, — буркнул он. — Дела нужно доделать.

Всю ночь я ворочалась без сна, прокручивая в голове обрывки фраз, интонации, жесты. Вспоминала другие звоночки: участившиеся "деловые ужины", новый парфюм, который он стал использовать, свежие рубашки каждый день... Нет, быть такого не может. У нас же всё хорошо. Ну, почти хорошо. Не считая его вечной усталости, моих бессмысленных попыток "освежить отношения", его постоянных командировок...

В четыре утра я не выдержала, встала проверить его телефон. Но Гордей, будто почувствовав, проснулся:

— Что ты делаешь?

— Воды попить, — соврала я.

Не вышло.

А на следующий день после работы он принялся в спешке собирать чемодан.

— Я должен уехать, — его лицо было непривычно серьёзным. Слишком серьёзным. — На три месяца, может больше.

— Что? Почему? — я застыла в дверях спальни, наблюдая, как он методично складывает брюки и рубашки. Новые, которые я раньше не видела. Светло-голубая, в тонкую полоску. Лавандовая. Белая с запонками... Когда он успел их купить?

— Конкуренты, — говорил отрывисто, не глядя на меня. Аккуратно свернул галстук — тоже новый, итальянского бренда, с едва заметным цветочным принтом. — Серьёзные люди. Очень серьёзные. Хотят отжать бизнес. Мне нужно... уладить некоторые вопросы.

— Но почему именно сейчас? Почему так внезапно? И почему так надолго? Это опасно?

Он на секунду замер над чемоданом. В его движениях появилась какая-то... театральность? Будто репетировал эту сцену.

— Милая, — вздох, достойный драматического актёра, — ты даже не представляешь, насколько всё серьёзно. Эти люди... Они ни перед чем не остановятся.

— Но ведь можно обратиться в полицию? Или нанять охрану? У нас же есть средства...

— Полиция? — он почти истерически рассмеялся. — Ты как ребёнок, честное слово! Думаешь, в нашем бизнесе так просто? Тут такие акулы… У них всё куплено, и полиция в том числе, и даже … — он снова замолчал на полуслове.

— Милая, чем меньше ты знаешь, тем крепче спишь. Вам с мамой лучше пока посидеть тихо. Никуда не высовываться. Я всё решу. И наша жизнь снова наладится.

В комнату вкатилась Регина Петровна:

— Сыночек, ты правда уезжаешь? А как же я? Как же моё давление? Я тут никому не нужна!

— Мамуль, — его голос моментально стал медовым, — Мирочка за тобой присмотрит. Она же у нас такая заботливая...

Я смотрела, как он успокаивает мать, как ловко успокаивает нас обоих, и внутри росло странное чувство.

Как будто смотришь спектакль, и не веришь, что такое может происходить в реальности.

В кармане его пиджака что-то звякнуло. Телефон? Второй телефон, которого я раньше не видела?

Тревога в душе всё нарастала и нарастала, мешая заниматься привычными делами.

Слишком много несостыковок!

Хватит.

Меня достали его встречи, задержки на работе, совещания до пощдна!

Всему есть предел. Всему!

Меня достал его невоспитанный