— Твоя ли? Вали к той девке, которую обрюхатил. Уверен, она с радостью станет твоей новой женой.

Мля-я-я-я-я.…

Они все сговорились, что ли?

Мне эта сучка нахрен не сдалась, ни в одном месте. Это просто тупая ошибка, за которую теперь придется дорого расплачиваться.

— У меня есть жена. И я никуда не уйду, пока её не увижу.

— Это ненадолго, — нагло усмехнувшись Кирилл развел руками, — Лана тебя не простит. Никогда. Она не из тех, кто будет глотать дерьмо за нечистоплотным супругом. И ты это прекрасно знаешь.

Знаю, черт возьми!

Знаю!

И от этого знания кишки сводило так, что шевельнуть больно.

Лана не из тех женщин, что будет всеми силами цепляться за мужика, опасаясь остаться в одиночестве.

Она — самодостаточная!

Ей плевать кто и что подумает, плевать на причины по которым произошло предательство. Она не станет переступать через себя и свою гордость, как бы сильно не любила.

Вместо этого расправит плечи и пойдет дальше, не оглядываясь и не сожалея.

Пойдёт в новую жизнь. Она научится жить без меня.…

Я не мог этого допустить. Я уверен, что она поймет, услышит меня. Мы преодолеем эту задницу, в которой случайно оказались. Ведь мы же любим друг друга. А любовь может преодолевать любые преграды. Так ведь? Мать вашу, кто-нибудь, скажите, что это так!

— Не заставляй меня переходить черту, Кир. Позови её!

— Катись к черту!

— Я сказал, позови её! — меня разрывало. Она была так близко, а я не мог увидеть её не мог прикоснуться к ней, не мог ничего ей объяснить!

— Уходи!

— Лана, — гаркнул я во весь голос, — Лана! Выйди! Нам надо поговорить.

— Ты идиот?! — Кирилл толкнул меня в грудь, — хочешь, чтобы весь подъезд тебя услышал?

— Мне плевать! Пусть слушают. Лана! — я отшвырнул его в сторону с такой силой, что Кирилл отскочил словно резиновый мяч от стены.

20.

Однако до двери добраться мне не удалось, я даже за ручку двери не успел схватиться, как Кирилл налетел на меня сзади:

— Оставь ее в покое!

— Отвали! — я пытался его стряхнуть с себя, да только ни черта не выходило.

Смирнов не уступал мне ни по росту, ни по комплекции, и в спортивном зале зависал не меньше моего. В итоге мы сцепились не на шутку. Трепали друг друга, впечатывали в стены, в двери, едва не проломили створки лифта.

Пару раз мне знатно прилетело по морде, но я даже не почувствовал боли. Разве подбитый глаз мог сравнится с тем, что творилось внутри меня? Синяки и ссадины – фигня, заживут. А вот если Лана уйдет – то я просто сдохну.…

Сквозь гвалт потасовки донесся скрип двери, а потом яростное, звенящее от негодования:

— А ну-ка, прекратили! Оба! Немедленно.

Мы замерли и словно по команде обернулись.

Перед нами стояла Лана. Тяжело дыша и сжимая кулаки, она переводила взгляд то на меня, то на Кирилла:

— Что вы здесь устроили?

— Лан.…— просипел я, но она отмахнулась от меня, как от пустого места.

Тем временем Кир вытер тыльной стороной ладони разбитую губу и сказал:

— Я хотел его прогнать. Прости, не успел.

Лана поджала губы и шумно выдохнула. С виду она казалась почти спокойной, но я-то знал, какой ураган бушевал внутри моей девочки!

Она была на грани.

Из-за меня.

— Кир, оставь нас, пожалуйста, — её голос звенел от напряжения.

Лана смотрела на меня.

— Но.… — он бросил на меня хмурый взгляд исподлобья, — ты уверена, что вам надо оставаться наедине?

— Да. Я хочу поговорить с ним.

С ним.…

Не с мужем, не с Русланом, а просто — с ним.

Я кожей чувствовал, как вокруг нее ширилась и крепла колючая стена, но всё ещё верил, что смогу её преодолеть.

— Как скажешь, — недовольно ответил Кир, — если что – зови. Я буду рядом.

Проходя мимо, с размаху задел меня плечом, но я даже не обратил на это внимания. Смотрел на жену и не знал с чего начать разговор. Все слова, которые до этого крутились на языке, внезапно рассыпались и показались до тупого примитивными. Я не знал, как оправдаться, и под разочарованным взглядом жены, чувствовал, как иду ко дну.

— Что же ты молчишь, милый? — невесело усмехнулась она, — ты же так хотел поговорить! Хотел увидеть Лану. Вот она я. Говори.

***

МЕЛАНИЯ

Руслан топтался с ноги на ногу и выглядел, как побитый пес. И дело вовсе не в рассеченной брови, а во взгляде, которым он меня буравил. Там столько всего было намешано, что и не разобрать сходу. Да я и не собиралась этого делать. Меня то, что творилось в его душе, отныне больше не касалось.

— Послушай…. — он двинулся в мою сторону с явным намерением прикоснуться.

Я тут же отступила на шаг назад, выставив перед собой ладонь в предупреждающем жесте:

— Не вздумай, Адашев. Слышишь? Никогда больше не тяни ко мне свои клешни. Табу! Понял?!

Он остановился как вкопанный:

— Лана…

— Меня тошнит от одной мысли о твоих прикосновениях! — меня и правда подташнивало, но вовсе по другой причине…. — говори, что хотел и уходи.

21.

— Прости меня, — произнес не своим голосом мой пока ещё мой муж.

— Прощён. Свободен. Счастливого пути, — я развернулась, чтобы уйти, но он в два счета оказался снова передо мной, закрывая своей спиной вожделенный путь к отступлению.

Бороться с ним было бессмысленно – Руслан выше меня на целую голову, а упрямства в нем, как в стаде быков.

Я отступила. Обняла себя за плечи, будто замерзла, и сделала шаг назад. Мне действительно было холодно, только не снаружи, а внутри. Заледеневшее после предательства сердце едва качало стылую кровь.

— На самом деле всё не так.… Не совсем так, как кажется на первый взгляд. Я могу объяснить…

Боже, как это пошло и банально…

— Хорошо. Объясняй, как твой дружок попал в мою племянницу?

Он покраснел. Надо же, великий и ужасный Адашев умеет краснеть, как мальчишка, которого поймали за воровством.

— Как, когда, сколько раз? — я продолжала его добивать, а у самой душа — в хлам. Потому что я