У этого за плечами – 5 классов образования.

Специалисты считают, что и нравственный, интеллектуальный уровень личности зависит от степени образованности.

С этим хочется согласиться…

Из 35 выпускников только одного нашего «волшебного» класса 25 (!) поступили в высшие учебные заведения.

Хорошо! Для свершения волшебных дел волшебникам необходимо законченное высшее образование.

Авторы наших сочинений станут инженерами, юристами, офицерами, архитекторами, экологами (из 25 – пятеро поступили в Лесотехнический институт).

И все-таки образование – это еще не вся мера. Всему мера – душа, – говорит народная мудрость. Даже – работе. Не зря гласит пословица: добрый скорее дело еде лает, чем сердитый.

«Если бы я был волшебником, я бы оставил людям их индивидуальность, но сделал бы всех добрыми.

НАУТИН».

Все дети хотят работать только добрыми волшебниками и пока не ясно, откуда берутся злые поступки.

Может быть, оттого они, злые поступки, что доброе делать труд нее, а трудное мы нередко оставляем на, потом, на потом, на потом…

«Если все поручить волшебникам, то люди перестанут стремиться к лучшему».

Наступает момент, когда и волшебнику приходится делать выбор. Между возвышенным и земным, между мечтой и реальностью.

Контрольная на волшебную тему сдана, выпускной вечер остался позади, начинаются будни.

А в буднях не всем выпадает счастливая лотерея. Не каждый вытягивает и проходной вузовский балл.

Но не всякий стремится к этому.

Саня Григорьев из тех, кто после школы не стал поступать в институт.

После школы он пошел на завод. Выучился на слесаря, стал рабочим. Дождался призывной повестки и ушел в армию.

В сочинении – еще в том, до завода и до армии, – он писал:

«Будь я волшебником, я бы покончил с капитализмом и войной.

Я бы уничтожил все болезни. (Хоть врачи у нас опытные, но не все внимательны – тут без волшебной палочки не обойтись).

Мне хватило бы двух желаний.

Третье я бы отдал хорошему человеку. Может, тому человеку очень нужно желание».

Это символично. Солдатом, человеком, охраняющим покой, жизнь, учебу других, стал юноша, чье третье, последнее, самое заветное желание прибережено не для себя, а для другого, для того, кому оно, может быть, окажется нужнее.

Неразгаданный портрет

В квартире свердловчанина Н. Шибанова висит неразгаданный портрет Льва Николаевича Толстого, вырезанный на березовых досках. Видна и подпись автора, сделанная по-венгерски. Из музея писателя мне ответили, что такого изображения не знают и о таком авторе не слышали…

Каким изображен великий писатель? Это мятежный мудрец, поведавший правду о себе и о людях. Мастерски воспроизведены складки толстовки, их словно бы смял вихрь. А над всем этим смятением – скорбящие глаза. Большой рельефный портрет в черной раме имеет но углам накладные листья. Внизу врезана пластина с надписью: «Лев Толстой. (Род. в 1828 г.)». Написано с ятями, и дата смерти не указана. Похоже, портрет сделан еще при жизни Льва Николаевича.

А вдруг портрет сделан с натуры? Выла же в Ясной Поляне столярная мастерская, а в ней – мастера. Однако человека по имени Гьори Ямош (он оставил свою подпись на одной из складок толстовки) в окружении писателя как будто бы не было. Потом выяснилось, что портрет был резан по не очень-то широко известной фотографии, сделанной в 1896 году. Через четыре года писатель подарил фотокарточку с автографом Ф. П. Шаляпину.

Итак, в Свердловске есть толстовский портрет, искусно вырезанный на березовых досках неким Гьори Ямошом. Возможно, еще удастся найти сведения об авторе и обстоятельствах создания портрета.

На снимках: фотография, подаренная писателем Ф. И. Шаляпину; портрет Льва Николаевича Толстого, вырезанный на березовых досках.

Ю. АЛАН

Фото А. Лысякова, Е. Левикова

ТВОРЕЦ ВОДЯНОЙ ТУРБИНЫ

Евгений НОВОСЕЛОВ

В уральском городе Алапаевске установлен памятник. На высоком постаменте, в котором угадываются детали какой-то машины, – работный человек. Его волосы подстрижены в кружок, борода – лопатой, рукава блузы закатаны по локти. Это – памятник Игнатию Евстафьевичу Софонову, изобретателю первой водяной турбины в России. Имя этого человека по праву стоит в одном ряду с именами таких выдающихся сынов Отечества, как К. Д. Фролов, И. П. Кулибик, Е. А. Черепанов, М. Е. Черепанов.

Недавно найдена метрическая книга архива Алапаевска за 1873 год. А в ней – запись: «Мещанин Алапаевского завода Игнатий Евстафьевич Софонов умер 9 февраля, 73 лет». Следовательно, талантливый изобретатель родился в 1800 году. Отец его – крепостной мастеровой Нижне-Алапаевского завода, построенного на Урале в петровскую эпоху. Чтению и письму Игнатий учился в Алапаевской горнозаводской школе, организованной В. Н. Татищевым. В 1820 году двадцатилетнего юношу определяют учеником к отцу, который считался на заводе первейшим плотинным мастером. Это явилось технической школой для будущего изобретателя.

В те годы плотинный мастер на заводе являлся весьма заметной фигурой. Он ведал не только водным хозяйством, но и строительством заводских сооружений. В круг его обязанностей входили перевозка тяжестей, подъем маховиков прокатных станов и водяных колес с помощью простых рычагов и полиспастов. Кроме того, они должны были лучше заводских людей знать технику горнозаводского дела.

Водное хозяйство Алапаевского завода, когда ведал им Игнатий Евстафьевич, не удовлетворяло потребностей производства. Особенно мало энергии получали заводы в феврале – марте, когда приток воды в реках почти прекращался. И. Е. Софонов с болью видел: недостаток энергии владельцы заводов стремятся компенсировать за счет мускульной силы крепостных людей. Он начинает заниматься усовершенствованием металлургического производства. Вместо подливных водяных колес появляются полуналивные верх-небойные. К листопрокатным станам ставится по второму водяному колесу. Верхнебойные молоты заменяются хвостовыми. Для повышения квалификации Игнатий Евстафьевич командируется в Петербург, где проходит стажировку на Ижорском заводе. Большое влияние на Софо-нова оказало знакомство с трудами русских ученых-гидротехников, и прежде всего с книгой М. В. Ломоносова «Первые основания металлургии и рудных дел», изданной в 1763 году.

Гидротехники того времени стремились к усовершенствованию водяного колеса. Софонов же, понимая все его недостатки, мечтал о другом – о создании более современного водяного двигателя. На обдумывание и предварительные расчеты ушел не один год. Наконец, в 1835 году Игнатий Евстафьевич предложил управлению Алапаевского горного завода разработанный им проект устройства «горизонтального водяного колеса» (так назвал он свою водяную турбину). Тут вода